– Чего ты такая радостная?
- А что, нельзя? – хихикаю я, перекладывая печенье на блюдо. Ставлю перед ребятами, и они нетерпеливо ручки тянут. – Осторожнее, горячо, - предупреждаю, а сама за соком к холодильнику иду.
- Вкусно, надо Папе Морозу оставить, - спохватывается Коля. – Он такого точно не пробовал никогда.
- Да-а, - поддакивает Митя, с хрустом кусая печенье.
- Почему никогда? – хмыкаю я, ведь мне кажется, что не впервые выпечку готовлю. Ради детей научилась. – И вообще, ребята, хватит уже, - сажусь рядом и по макушкам их треплю.
– Новогодние каникулы закончились. Какой он вам Папа Мороз? – смеюсь я. - Просто папа. Прекратите баловаться.
- Он не папа, - пожимает плечами Митя.
- Папа же уехал без нас, - выдает Коля как само собой разумеющееся. – Но нам нравится Папа Мороз, да, Митя? – толкает брата, и тот кивает охотно. – Давай с ним останемся?
Внутри что-то обрывается, болезненно полосуя сердце.
- Что все это значит… - свожу брови недоуменно.
В суматохе я не замечала многих деталей.
Тщетно стучалась в закрытую дверь прошлого, игнорируя то, что творится в настоящем. Зациклилась на наших с Ником отношениях. Упустила главное. Ведь действительно… Мальчики ни разу не называли его отцом. Только дурацким «Папой Морозом».
- Куда уехал… папа? – с трудом выжимаю из себя.
Сердце заходится в груди, дыхания не хватает. Я предчувствую что-то плохое, опасное, но туман в сознании не позволяет заглянуть в чертоги памяти.
Звонок в дверь заставляет меня подскочить на месте и выпустить из рук стакан с соком.
Темно-красная жидкость разливается по столу, капает на мои джинсы, оставляя пятна, похожие на кровь.
Но переодеваться некогда. Незваный гость слишком настойчив. Вслед за трелью раздается стук. Громкий, нервный.
Бегу в коридор и приоткрываю дверь не до конца, оставляя на цепочке. Но чья-то мощная рука толкает деревянное полотно так сильно, что звенья разрываются, а я сама отлетаю назад.
- Я полицию вызову, - угрожаю, но получается слишком слабо.
Несмело поднимаю взор. На пороге нашей с Ником квартиры – незнакомый мужчина в деловом костюме. Он высокий и худосочный. Гораздо старше меня, лет на пятнадцать-двадцать. Бесцветные глаза смотрят надменно и будто видят меня насквозь.
В сознании вспыхивают разрозненные картинки. Но каждое воспоминание отдается дичайшей болью в темени. Поэтому отгоняю их прочь.
Мужчина бросает взгляд на мои испачканные соком джинсы – и морщится с отвращением.
