Подается ближе ко мне и, наклонившись, проводит пальцами по уголку моих губ, видимо, стирая шоколад.
- У вас все нормально? – выдыхаю рвано и импульсивно потираюсь щекой об его ладонь.
Мне одиноко, грустно и катастрофически не хватает ласки. Пытаюсь поймать капельку уюта и семейного тепла рядом с Никитой, но…
- Да, конечно, под контролем, - он вдруг ожесточает тон и убирает руку.
Между нами явно черная кошка пробежала. В прошлом, которого я не помню.
Отворачиваюсь, потому что не люблю наблюдать подобные смены настроения мужа.
Ведь случаются они довольно часто. Лучше подожду, пока Никита вновь смягчится. А пока что достаю еще печенье. На это раз с расчетом и на мужа, но он отрицательно качает головой.
- Тебя обещают выписать недели через две, - выдает Никита, обескуражив меня этой новостью.
- Так поздно, - жалобно стону я.
- Ой, а Сталый Новый год? – капризно ноет Митя.
- Опять без мамы на праздник останемся, - злится Коля.
- Это что еще за бунт? – Никита старается быть строгим, но я чувствую, что он растерян и готов нам сдаться.
– Слова врача не обсуждаются. Ты нам здоровой нужна, - обращается ко мне, превращаясь в заботливого мужа. - Поэтому лечись.
Хоть произносит все это повелительным тоном, но мне тепло от его слов становится.
Нужна я им, значит. Всем. И ему тоже?
Не прекращаю думать об этом на протяжении всей нашей встречи. Обстановка теплеет, становится добрее. И я не хочу расставаться, однако время бежит неумолимо.
Зацеловываю мальчиков на прощание, а они щеки вытирают с недовольным: «Ну, ма-а-ма, мы же мужчины».
Но, выбрав момент, обнимаю и чмокаю их опять.
- Коля, Митя, идите пока и наденьте куртки в коридоре, - спроваживает их Никита. – Подождите меня в холле. Я скоро.
Братья кивают и послушно уходят. Правда, за дверью начинают спорить о чем-то бурно. Я же обращаю внимание на Никиту. За все время мы остаемся наедине во второй раз.
Первый был не очень удачным…
- Никита?
- Итак, Ярослава… - ныряет он рукой в карман. – Яра, - исправляется, чтобы звучало не настолько официально.
– Ты спрашивала о кольцах. Мы не носим их, потому что боимся на работе потерять. Вот, - раскрывает ладонь, на которой поблескивает обручалка.
Беру ее, ненароком проводя подушечками пальцев по грубой мужской коже, обжигаясь ее жаром. И мгновенно вспыхиваю сама, опасаясь даже взгляд поднять на Никиту. Делаю вид, что рассматриваю колечко.
- Великовато мне, - прокручиваю золотой ободок на безымянном пальце, а потом, подумав, надеваю его на средний.
