Сразу все предоставленные материалы в ход пошли. Компромат пригодился. В общем, меня отпустили, само собой, а Солнцев остался до выяснения обстоятельств дела. Теперь ему не до нас будет явно. Впрочем, как и начальнику, которому грозит проверка…
Ник осекается и резко умолкает, когда наконец цепляется взглядом за меня. Ласкает с ног до головы, останавливается на заплаканном лице – и сводит брови недовольно.
- Привет, я все объясню, - спешит оправдаться, когда я срываюсь с места.
Стремительно приближаюсь к Нику и, вопреки его опасениям, порывисто обнимаю его.
Буквально повисаю на его шее, покрываю поцелуями грубые щеки и реву, не в силах остановиться.
Судя по удаляющимся шагам, Враговы оставляют нас наедине. Не хотят мешать мириться…
- Милая, прекрати, ты чего меня оплакиваешь? - растерянно шепчет Ник, не понимая, как меня успокоить. – Ну, тише, - аккуратно поглаживает по спине.
- Нет, я… - всхлипываю, утыкаясь носом в его шею. – Я люблю тебя, - выпаливаю то, что никак не решалась.
Произношу это тихо, но Ник слышит.
Впивается пальцами в мои бока, сжимает крепче. Стискивает хрупкую меня в своих мощных руках.
- Что же, тогда сегодняшнее приключение в полиции определенно того стоило, - смеется он. – Мира, - выдыхает мне в ушко. – Моя Мира…
И я рассыпаюсь на атомы в его руках. Забываю обо всем вокруг, теряя связь с реальностью. Но громкий детский хохот обращает на себя все наше внимание.
- О, Папа Мороз вернулся, - радостно вопят позади Коля и Митя. Шустро подбегают к нам. И замирают, внимательно рассматривая.
– Так, опять мама плачет из-за тебя? Ты что, обижаешь ее? Не-ет, тогда ты нам не подходишь, Папа Мороз, - заявляет неожиданно Коля.
Видимо, он еще переваривает наш разговор в доме Морозова. И принимает решение, с кем остаться.
- Согласен, нельзя маму обижать, - поддакивает Митя.
И даже Дин выскакивает со звонким лаем. Будто поддерживает своих маленьких хозяев.
- Эм-м, я не… - тянет Ник и закашливается.
Понимаю, что пора брать инициативу в свои руки. Иначе мужчины совершенно запутаются, защищая меня друг перед другом.
Мои родные…
- Нет-нет, что вы, - лихорадочно стираю слезы со щек, выбираюсь их хватки Ника. И, развернувшись, посылаю детям самую искреннюю улыбку, на которую только способна. – Я счастлива.
Их бровки разглаживаются, лица становятся мягче. Коля и Митя кивают удовлетворенно, а Ник скользит рукой к моему животу, потом осторожно впечатывает меня спиной в свою грудь. Целует в макушку, наклоняется к виску.
