Антон решил, что я могу ходить тут голая по дому, и таким образом предупредил о своем появлении?
На меня накатывает облегчение, стоит мне увидеть на пороге Камиля вместо моего мужа. Он улыбается, протягивая мне какую-то цветную коробку размером с половину моего туловища. На картинке изображен розовый домик с несколькими куколками внутри.
— Спасибо, но… — мой взгляд падает на четверку с плюсом. — Годика через три мы обязательно распечатаем подарок, спасибо.
— Почему через три?
— Так это же набор для девочек от четырех лет.
Видишь, здесь даже специальная отметка стоит, — я указываю ему на предупреждение. — Совсем малышам нельзя в это играть из-за слишком маленьких деталей.
— Я думал, что это месяцы, — он неловко улыбается, почесывая затылок.
— Снова решил по-соседски проверить дом?
Камиль умеет расположить к себе. У него получается сделать так, что даже я рядом с ним не чувствую дискомфорта сейчас.
Первое знакомство, конечно, выдалось не особо удачным, я правда была готова схватиться за ноож, но в данный момент я уверена, что он не представляет никакой опасности.
Ни для меня, ни для Еськи.
— Вообще, надеялся, что ты спасешь меня от холодной еды в отсыревших контейнерах. Чисто по-соседски.
— Ну… Я как раз собиралась готовить, а Еся уже вроде как выспалась…
— Понял, не дурак. Услуги няни в обмен на домашний обед. Показывай, где Есения Антоновна.
Отлично, теперь у меня есть около часа наедине с собой. Но только при условии, что моя дочь не сведет с ума Камиля.
Если честно, я ставлю минут на десять.
Не представляю рядом с ребенком, который еще не умеет выражать свои мысли, неподготовленного мужчину. Они в такие моменты обычно сами становятся детьми.
Но только не Антон…
Боже, почему в моей голове опять возникает его образ? Я ведь совсем не хочу о нем думать.
Через полчаса тишины в доме я выставляю таймер на духовке и крадусь на второй этаж в детскую. Странно, что за все это время Камиль ни разу не дал о себе знать.
— Как вы тут? — я захожу в комнату и замираю, уголки губ приподнимаются от слишком милой картинки перед глазами.
Бородатый мужчина, которого нельзя назвать слишком милым, да и вообще милым, разлегся на пушистом коврике и позволяет ползать по себе моей дочери.
— А-ауч, — не сдерживаюсь, когда Еся от всей души хлопает ладонью по лицу Камиля."
"— Так и живем, — он тоже посмеивается, ловко поднимаясь, сыграв в вертолетик с малышкой, приземляя ее точно в кроватку с разными погремушками, на которые мой котенок тут же переключается.
