Руку Антон убирает, но я все равно чувствую, как периодически он прожигает тяжелым взглядом мой затылок.
— С кем будет проживать девочка, если мы вам вернем ее? — задает очередной вопрос женщина, которой я все больше с каждой секундой хочу вцепиться в волосы.
— Есения будет жить в моем доме, — заявляет Антон, и я опять вздрагиваю.
А меня? Меня он пустит на порог?
— Перечень документов, — перед нами ложится листок с кучей пунктов. — И нам необходимо будет проверить условия, в которых окажется девочка.
Антон забирает список и договаривается о времени инспекции, пока я все еще пребываю в какой-то странной прострации и заламываю себе пальцы под столом.
Чувствую себя пустым местом. От меня здесь вообще ничего не зависит, мое мнение никого не интересует.
На дрожащих ногах я выхожу из кабинета. Антон идет сзади, и это хорошо, потому что я не могу сейчас на него смотреть.
Или боюсь.
И голос его тоже боюсь услышать в виде моего приговора. Кажется, что мы выйдем из здания и он скажет мне убираться к черту из их с Есей жизней.
Повоспитывала и хватит.
Я настолько не хочу злить Антона лишний раз, что даже не спрашиваю, куда он меня везет.
— Ты снимаешь? Адрес свой назови.
Продиктовываю улицу с домом и еще больше сжимаюсь на сиденье, когда бывший муж резко выкручивает руль, чтобы развернуть машину.
В подъезде опять темно из-за выключенной лампочки, и я подсвечиваю ступени телефоном.
— Убери свою моргалку, ослепишь ведь, — от лифта звучит знакомый голос, который теперь я считаю мерзким.
— От тридцати секунд ничего не будет, — зло отвечаю, поставив яркость на максимум.
— Так это ты, гулящая… — Зинаида Степановна продолжает на меня набрасываться. — Что, ребеночка отобрали, теперь мужиков проще водить будет? Ты, может, еще и проститутка? Поселилась рядом на мою голову…
— Бабуль, не завидуйте. Мы постараемся сильно не шуметь, — Антон спокойно отбивает ее подачу, приобнимая меня за талию.
— Хамло какое, вы поглядите. Лучше б с сумками мне помог.
Он действительно перехватывает пакеты у моей соседки.
А потом с любопытством заглядывает внутрь прямо на глазах Зинаиды Степановны.
— Икорка, ананас, стейки из форели… Это вы на прибавку к пенсии так затарились? На ту, которая вам на карту капнула шесть дней назад?
У бабушки рот открывается.
— Ирод проклятый! А ну отдай сюда, все мое, честно заслуженное…
Пакеты она с силой вырывает сама и семенит в сторону лестничных пролетов, постоянно бросая на нас взгляды из-за плеча.
— Антон?..
