— Я хотел, — вздыхает Антон и подхватывает на руки засыпающую Есю. — Но потом она на меня так посмотрела, что я проникся.
— А где Жуля сейчас?
— Откуда я знаю? Убежала твоя блоха куда-то. Я на всякий случай убрал всю обувь, а то ей, по-моему, не очень понравились водные процедуры, — Антон так странно улыбается, что я сразу понимаю — аккуратностью тут и не пахнет.
Скорее всего, он просто прополоскал ее в тазике и с минуту примерно попугал феном.
Я порываюсь встать, скинув теплый плед с ног, но Антон останавливает меня.
Сжимает пальцами мое бедро, наклонившись вместе с Есей, и говорит, что раз уж дети сегодня на нем, то и уложит он их сам, без моей помощи.
— Ты пока набирайся сил, Дашуль. Они тебе еще понадобятся.
Гек семенит вслед за Антоном, и я остаюсь одна на террасе. Закидываю ноги на соседний стул, снова заворачиваюсь в плед, чтобы было теплее. Не могу отказать себе в удовольствии стянуть еще один кусочек шашлыка с блюда. Холодным он кажется даже еще вкуснее.
Прикрываю глаза и думаю о том, что всего этого могло бы у меня и не быть. Смешно, но по щекам прокатывается несколько слезинок. Вот что значит умение накрутить себя на ровном месте. Я шмыгаю носом, зажевывая все это остывшим мясом, когда Антон возвращается ко мне.
— Малыш? — он теряется от вида моих красных глаз. — Меня десять минут не было, а ты уже вся в слезах сидишь.
— Дольше.
— Что?
— Тебя дольше не было, — выпятив обиженно нижнюю губу, отвечаю ему.
— Моя ж ты умница.
Антон обходит мое кресло и останавливается за спиной. Его ладони ложатся на мои напряженные плечи, и я шумно выдыхаю от первого чувствительного нажатия. Расслабляющий массаж заставляет меня урчать от удовольствия, кофта сползает с одного плеча, и я чувствую прикосновение теплых сухих губ к нему.
Едва дышу, когда Антон добирается до шеи, закидываю назад руку, чтобы обнять своего мужа. У меня мурашки во всех местах, когда он покрывает мою кожу влажными поцелуями. А уж когда Антон начинает перебирать волосы, у меня теряется абсолютно вся концентрация.
Я хочу продолжения как можно скорее.
— У меня хорошие новости, карамелька, — шепчет Антон мне на ухо.
— Ты наконец-то перестанешь относиться ко мне как к хрустальной вазе? — вымучиваю из себя слишком длинную на данный момент фразу.
— Только после родов, моя зайка. Я все-таки взял тот контракт у Штейнера, он выбрал меня, а не Дементьева.
— Почему? — оживляюсь я.
