Я могу заверить всех в том, что мой ребенок не распускает руки.
— Зато язык распускает. Малыш, не бойся, расскажи нам все. Нам и тренеру, — я завожу руку назад и пытаюсь подтолкнуть Гека выйти из-за моих ног, но он упрямо сопротивляется. — Тебя никто не будет ругать. Нам просто важно узнать, как все было."
"Гектор обдумывает мои слова и выбирает из своего импровизированного укрытия. Глядя на тренера, который, наверное, является для него вторым авторитетом после Антона, он пересказывает недавние произошедшие в раздевалке события, честно признавшись в том, что Сережу он все-таки толкнул.
— …но не со всей силы. Я хотел, чтобы он перестал меня обзывать!
— Ты это все сейчас придумал, — срывается на него то ли Аделина, то ли Ангелина. — Не стыдно врать? Твоя мама тебя не так воспитывала.
У Гека начинает дрожать нижняя губа.
— Вы в своем уме вообще?! — не выдерживаю я. — Как вы можете такое говорить ребенку? И да, думать, прежде чем что-то сказать — очень полезное занятие. На случай, если вас не научили этому в детстве.
— Я же говорила! Говорила вам! — обращаясь к тренеру, женщина тычет в меня пальцем.
Махнув рукой на ненормальную, сбежавшую от психиатра, я присаживаюсь на корточки перед Геком и подушечками стираю слезы с его щек.
— Тетя просто дура, малыш, — плевать мне, что это совсем не педагогично. Другого определения у меня для нее нет. — Так иногда бывает, к сожалению. Я полностью на твоей стороне.
Еще раз стерев мокрые дорожки с его лица, я вглядываюсь в какое-то отдаленное шевеление за спиной Гектора и улыбаюсь.
— Я же тебе говорила, что Антон обязательно приедет на тебя посмотреть. Обернись.
Гек срывается с места в ту же секунду и бежит к Антону. Тот сразу подхватывает его на руки, пока я выпрямляюсь, потирая поясницу.
— Что за собрание здесь? — серьезным тоном спрашивает Антон, оказавшись рядом.
— Гека хотят исключить из группы, — поясняю я. — Один из мальчиков нелицеприятно высказался в сторону Гектора, и он его толкнул.
Брови моего мужа ползут вверх.
— И за это исключить? — Антон удивляется, поставив Гектора на пол. — Если бы за это исключали всех мальчишек, у нас бы вообще нигде детских групп не осталось.
— Позвольте… — пытается насесть на него Ангелина-Аделина.
— Не позволяю.
Я тихо ликую от того, как мой муж осаживает хабалистую особу. Приятно наблюдать за тем, как ее глаза расширяются и все, на что ее хватает — бездумно шлепать своими губищами в попытке вставить еще что-то в разговор.
