Даша отключается быстрее, чем я успеваю принести ей воды. Сворачивается милым клубочком в самом центре постели, обнимает подушку одной рукой. Абсолютно умиротворенная и расслабленная.
В офисе здесь навалилось слишком много дел, поэтому мне приходится уехать из дома ранним утром. Я пишу записку для карамельки, оставляю ее на тумбочке рядом с кроватью, чтобы после пробуждения Даша не подумала, будто я трусливо сбежал.
Где-то часа через полтора с начала рабочего дня ко мне в кабинет буквально врывается Вероника. Сейчас она похожа на ожившую древнюю горгулью, сошедшую с какого-то здания — такая же злющая, потрепанная временем и страшненькая.
— Это твоих рук дело? — без прелюдий Ника начинает шипеть на меня.
— В чем конкретно ты меня обвиняешь?
— Меня попросили написать заявление по собственному, — она кидает на стол свое подобие сумки. У нее, по-моему, даже телефон туда не влезает. — В противном случае сказали, что уволят по статье. Найдут, к чему прицепиться.
— Я всего лишь решил поддержать твою игру, дорогая.
Что-то не нравится?
— Все! Отзови свой приказ. Ты знаешь, что я много чего могу рассказать прессе. Никто не станет сотрудничать с тобой после парочки моих интервью, — хищно улыбается моя бывшая невеста.
— Одного раза не хватило? — я улыбаюсь совершенно спокойно.
Обхожу свой рабочий стол, медленно приближаюсь к Веронике и кладу руки на спинку ее кресла. Наклоняюсь, перенося на стул часть собственного веса, когда эта гаргулья предпринимает попытку бегства.
— Сидеть, — произношу рядом с ее ухом команду, как какой-то шавке.
— Уезжай из этого города, Ника, пока я еще в настроении. Уверяю тебя, найти здесь достойную твоим умственным способностям работу ты не сможешь.
— Антош… — ее настрой меняется на глазах.
— Команды «голос» не было. Попробуешь еще раз раскрыть свой рот — столкнешься с той моей стороной, которая еще никому не понравилась. Включая меня. Сегодня ты напишешь заявление и начнешь собирать свои вещички, а завтра мой водитель отвезет тебя в аэропорт.
— Но я не могу… Куда я поеду? У меня квартира…
— Которую тебе снимает любовник.
Бывший или нынешний, я так и не понял. Да и не особо меня это волнует. Ключи оставишь в почтовом ящике, разберусь без твоего присутствия.
— Ты не можешь! Не имеешь права!..
Ника пытается встать, но я давлю на ее плечи. Удерживаю трепыхающуюся в моих руках полудохлую рыбу, пока она не успокаивается.
— Я могу все. Если кто-то пытается навредить моей семье, будь уверена, стоять в стороне не в моих принципах.
