– Ты меня еще поучи, – раздраженно огрызнулся Дементьев, срывая с уха гарнитуру и убирая в карман.
– Это безумие какое-то, – пробормотала рядом Ольга.
И он только сейчас понял, что так и обнимает ее за плечи, а она совершенно не сопротивляется, только мелко дрожит не то от страха, но то от нервного перевозбуждения.
– Спокойно, Оля, это просто чья-то злая шутка. Его принесли сюда. У вас входная дверь нараспашку…
– Я ее запирала! Как и калитку… Она хотела, чтобы он вернулся. Вот он и вернулся… Как там написано…
– Он мертв, – с нажимом напомнил Дементьев, не в силах отвести взгляд от мужчины.
Ему все казалось, что тот сейчас откроет глаза, как мертвецы, которыми, словно марионетками, руководил питерский некромант. Но мужчина – Николай, с которым они только накануне пили вино, – сидел неподвижно и казался окончательно и бесповоротно мертвым.
Из телевизора раздались пальба и грохот взрыва. Его мельтешение и шум мешали сосредоточиться и очень раздражали. Трогать, конечно, было ничего нельзя, но выключить телевизор или хотя бы звук отчаянно хотелось.
Словно в ответ на его мысли экран на мгновение погас, а потом на нем сменилась картинка. Вместе с каналом вещания. Ольга вновь вздрогнула всем телом и шумно втянула в себя воздух.
– Так он тоже делает? – настороженно уточнил Дементьев.
– Нет, никогда, – шепотом ответила она.
– А где пульт?
Он зашарил взглядом по столику у дивана и по полу, как будто не желая признавать очевидное. Но шепот Ольги заставил его это сделать:
– У него в руке.
Глава 10
15 июля 2016 года, 16:15 (17:15 по Мск)
д.
Хабрувка, Чешская Республика
Музыку было слышно еще с улицы. Она пробивалась даже сквозь рокот двигателя, а когда тот смолк, Саша и Войтех удивленно переглянулись, убедившись, что им не показалось. Судя по всему, пока их не было, коллеги решили устроить вечеринку. Впрочем, Войтех подозревал, что решил это один человек – его неугомонный братец. Отчасти его догадка подтвердилась, когда они вышли из седана и направились к фургону, стоявшему с приветливо открытой дверью: звучала не абы какая музыка, а одна из песен Карела Дворжака.
Кажется, та самая, которой он открыл выступление в собственном ночном клубе три с небольшим года назад. Саша улыбнулась, узнав ее, а Войтех недовольно нахмурился: он не любил, когда расследование превращали в балаган, но его брат умудрялся превратить в балаган все что угодно.
Строгость и хмурое выражение лица моментально слетели, когда они оказались у двери в комнату для совещаний.
