– В прямом смысле? Или причиной феномена мог стать неизвестный паразитирующий организм, например?
– Нет, никаких паразитов, вирусов или бактерий в тканях трупа не найдено, но у парня совершенно точно было рассечено горло. От уха до уха. Одним уверенным движением, чем-то очень острым и достаточно толстым. Не скальпелем и даже не ножом.
– А чем тогда?
Доктор пожала плечами, глядя на страницы отчета.
– Когтем, например. Очень таким острым когтем.
– В смысле, когтем животного, хищника? – неуверенно уточнил Войтех.
– Да.
– На месте обнаружения тела рядом не было найдено следов крови, – припомнил Войтех описания из отчета. – Как и следов борьбы. Да и по фотографиям совершенно не видно, чтобы у него было рассечено горло. Никаких следов раны, ни капли крови.
– Да, именно так. Даже я не сразу заметила повреждение. Когда он высох, рана практически закрылась. Визуально. И нигде ни капли крови. И никакой борьбы не было. Парню одним уверенным движением разорвали горло. Да, следы крови должны были бы быть. На земле, на коже, на одежде.
Но их нет нигде. Возможно, он умер не там, где его нашли. А потом его обмыли, переодели и подбросили к ступеням лестницы. Тело в таком состоянии, что невозможно определить, проводили ли с ним какие-либо манипуляции после смерти, но лично я не представляю, как все это можно было сделать, не оставив совсем никаких следов. Это не похоже ни на что из того, что я видела раньше…
– А на что это похоже? – неожиданно для самого себя поинтересовался Войтех.
Что-то в интонациях доктора заставило его подумать, что у нее есть версия произошедшего, но она находится за гранью того, что обычно доводится говорить патологоанатому.
Лангерова нервно растянула губы в фальшивой улыбке, закрыла папку и шлепнула ее на стол перед собой.
– Знаете, выводы – это не по моей части. Мое дело констатировать факты, а всякие домыслы, на что это похоже и как это объяснить – это уже дело всяких следователей, вроде вас.
– Но у вас же есть какой-то вариант, доктор Лангерова. Скажите, на что это все, по-вашему, похоже?
– На легенду о бескудах.
– Бескудах? – переспросила Саша.
До того момента она молчала, напряженно вслушиваясь в разговор на чешском. За время поездок в Прагу к родным Войтеха и общения с ним самим она выучила несколько слов. Другие просто звучали очень похоже на русский вариант. И когда контекст был ей ясен, она вполне могла улавливать, о чем идет речь. Остальное Саша собиралась уточнить у Войтеха на выходе, но, услышав это слово, не сдержалась.
