Оказалось, что все уже покинули несостоявшийся кабинет, только она все еще стоит на том же месте, у противоположной от стола стены, и смотрит на машинку, словно ждет, что она вот-вот начнет печатать."
"– Почему-то этот вопрос часто задают в ситуациях, в которых по определению все не может быть в порядке, – отозвалась Ольга с натянутой улыбкой. – Честно говоря, я надеялась, что оставила всю чертовщину в феврале. И вот опять.
– Подобные вещи как прицепятся, так не отстанут, – вздохнул Дементьев. – Возможно, просто начинаешь их чаще замечать и уже не можешь игнорировать.
– Или беда в том, что мне так и не удалось тогда прогнать чудовище, – пробормотала Ольга, продолжая выжидающе смотреть на машинку.
– Что?
– Да нет, ничего, – отмахнулась она. – Идемте.
Глава 7
15 июля 2016 года, 12:15 (13:15 по Мск)
д. Хабрувка, Чешская Республика
Карел не подвел. К утру им пригнали из Брно сразу два прокатных седана. Один взяли Войтех и Саша и уехали на нем в Бланско, а второй предназначался Ване, чтобы ему не приходилось таскать оборудование для наблюдения на собственном горбу.
Сам Карел, неторопливо съев обеспеченный им же завтрак, выпил пару чашек кофе под сигарету и отправился к подружке Иржи Кучеры пешком.
Ваня потратил утро на то, чтобы смоделировать в специально написанной программе наиболее эффективное размещение камер, учитывая размеры Хабрувки, количество самих камер и их угол обзора. Как обычно, в такие моменты он ничего не видел и не слышал вокруг, а потому очень удивился, обнаружив, что Нев не торопится вломиться в дом Иржи Кучеры и проверить его на наличие следов оккультных ритуалов.
Как раз когда Ваня закинул большую спортивную сумку с камерами в багажник машины, тот только вышел из мобильной лаборатории.
Ваню Сидорова сложно было назвать тактичным человеком, но никому не пришло бы в голову сказать, что он невнимателен к другим людям. Как раз его внимательность обычно и влекла за собой бестактность: он видел, что именно раздражает других людей, и частенько специально бил по больным местам.
Зачем ему это было нужно, он и сам не знал. Родная сестра считала, что это просто скверное чувство юмора, а ему нравилось думать, что таким образом он режет правду-матку и для окружающих людей это полезно.
Но хотя многие в этом сомневались, на самом деле Ваня всегда видел черту. Ту самую, за которой шутка и похвальная (с его точки зрения) прямолинейность превращались в издевательство. Иногда он все равно черту переступал, но чаще старался этого не делать.
