В какой-то момент Ольга снова услышала голоса Константина Долгова и Лилии Сидоровой, но не была уверена, что они настоящие. Она просто игнорировала все, что слышала.
Стук в окно возобновился и с каждой минутой становился все более яростным. Заправляя в каретку очередной лист, – последний, как она надеялась, – Ольга не удержалась и бросила взгляд на окно. Было странно видеть, что за ним все еще светло. На фоне дневного света сквозь ткань занавески просвечивали очертания того, что пыталось войти.
Интересно, как коттедж сейчас выглядит со стороны? Кто-нибудь замечает, что здесь происходит? Или все это происходит в ее голове?
Размышлять об этом было некогда.
Найдя взглядом место, на котором остановилась, Ольга продолжила печатать, уже почти не чувствуя рук. От усталости снова хотелось плакать, но стук в окно и периодически дергающаяся ручка двери не давали остановиться.
Очередной удар в окно оказался таким сильным, что стекло со звоном разлетелось на куски. Ольга едва успела закрыть лицо руками. Осколки обожгли кожу предплечья, один или два порезали руку до крови.
Она сначала инстинктивно зажала порез рукой, потом поняла, что это бесполезно: для набора текста ей нужны обе, а перевязать пострадавшую все равно нечем.
«Осталось уже совсем немного, – сказала себе Ольга, возвращая пальцы на клавиатуру. – Всего три абзаца…»
В дверь снова замолотили, ручка задергалась.
– Оля, ты там? Все в порядке? Открой дверь! – позвал вдруг голос Дементьева.
Она промолчала, игнорируя его зов. И стараясь не смотреть на окно, на котором занавески колыхались от порывов ветра, то и дело облепляя голову существа, не оставляющего попытки войти.
Соль не пускала его, но ветер мог со временем нарушить непрерывность линии. Смогло же оно разбить окно, значит, рано или поздно войдет.
За спиной все еще стучали в дверь. К голосу Дементьева присоединился зов Долгова, но не это пугало Ольгу.
Что-то все-таки вошло в комнату. Она не знала как, но чувствовала чужое присутствие почти онемевшей спиной. Чувствовала, как нечто приближается к ней.
Оно уже касалось ее своими холодными руками. И хотя они были совершенно бесплотны, от прикосновения пальцы отказывались слушаться, а в глазах постепенно темнело.
«Обойдешься, – яростно подумала Ольга. – За двенадцать лет я не провалила ни одного срока сдачи».
И уже почти не видя экрана ноутбука, просто по памяти, она напечатала последние слова и ударила по клавише с точкой так, что потерявший чувствительность палец пронзило резкой болью.
