– Обратите внимание! Все рассыпалось? И! И! И!"
"Из «тазика» высунулось что-то вроде шланга с широким раструбом. Песня стихла, вместо нее послышалось тихое причмокивание.
– Хуч! – возмутилась я. – Ты опять грызешь плед? Поверь мне, он не вкусный.
– Хучик сидит у меня на коленях, – сказал Маневин, – и ведет себя идеально.
– А кто чавкает? – спросила я.
– Бутылка с компотом! – подпрыгнула Маруся. – Он ее сожрал. Во дает!
– Кто? – осведомилась я.
– Ваш электронный помощник, – гордо пояснила тетка, – и не съел, а убрал.
У вас тут все расшвыряно. Порядка нет, сейчас мы его наведем.
– Шахматы! – ахнул Юра. – Теперь пылесос их лопает. Эй, а ну отдай.
– Где мои брюки?! – завопил полковник.
– На тебе, – успокоила я его.
– Нет, нет, – засуетился Дегтярев, – я имел в виду костюмные. Висели на спинке стула, а теперь нет их!
Раздался гудок паровоза.
– Что это? – вздрогнула я.
– Мой телефон, – объяснила незнакомка, – я специально звонок такой поставила, чтобы слышать клиентов. По сто раз в день меня беспокоят! Остался последний уборщик.
Берите, а то его другие купят. Алло!
– Где мои брюки? – недоумевал Александр Михайлович.
– Эй! Прекратите разбой, – попросил Маневин. – Он шахматы съел.
– Новая Смолякова! – закричала я. – Еще прочитать не успела!
– Музыкальный привет вам. Иги-иги-иги-го-го-го, – запел пронзительный голос, – го-го-го-иги-иги-иги… а-а-а… ик-ик-ик… а-а-а… ик-ик-ик-го-го-го… о-о-о!
Понять, мужчина или женщина выводит сей набор бессмысленных звуков, было невозможно. Пение оказалось таким пронзительным, что у меня мигом заболела голова, а перед глазами замелькали черные пятна.
Маша встала и решительным шагом направилась к «тазику», который успел проглотить, в прямом смысле этого слова, детектив Милады.
– Немедленно выключите то, что принесли, и избавьте нас от прослушивания сей мантры, – потребовал Феликс.
Но странная гостья никак не отреагировала на его слова. Она держала в руке телефон и безотрывно смотрела на экран. Мне стало не по себе. Лицо дамы вытянулось, заострилось, нос стал длиннее, а глаза больше.
– Го-го-го… иги-иги-иги, – звенело в комнате, – а-а-а… ик-ик-ик…
Маневин вскочил.
– Мы просили прекратить безобразие, но вы не внемлете нашим просьбам. Посему я сам провожу вас до двери. Любезная, прошу на выход. Ваше присутствие в нашем доме неуместно. Мы не приглашали к себе торговца бытовыми приборами.
Несмотря на то что у меня от головной боли смыкались веки, я улыбнулась. Мой муж никогда не теряет вежливости.
