Что баклан, что дятел – все они трутни». Я не знаю, почему она это сказала. Дятел и баклан птицы трудолюбивые. А еще она Липу укоряла: «Тебя только бабло интересует». И мне теперь жуть как страшно! Мама оставила завещание. Все ее деньги принадлежат Олимпиаде. И наш дом тоже. Получается, что мне придется у Маркиной просить… ну, например, пирожное купить! Липа стала богатой. Я в ее власти. Ну почему мать так со мной обошлась? Что плохого я ей сделала? Конечно, я не та дочь, которой гордиться можно…
По щекам Зямы потекли слезы.
Я вскочила и обняла ее.
– Милая, ты просто неправильно оцениваешь ситуацию. Даже если Алевтина считала Олимпиаду сестрой, она никогда бы не обрекла своего ребенка на унизительную роль сиротки с ладошкой ковшиком. Ты не поняла их разговор, не слышала подробностей. Мама, скорее всего, назначила Липу твоим опекуном. И предоставила ей временно возможность пользоваться твоими деньгами. Но когда тебе исполнится восемнадцать, ты станешь владелицей капитала.
– Нет, – решительно отвергла мою версию девочка, – когда мама… ну… мамы не стало, Липа пошла какие-то вещи брать у нее в шкафу. Потом выбежала из спальни, смеется, в руках вертит конверт, говорит мне: «Аля оставила завещание. Я буду твоим опекуном. Она все мне отписала. Вот читай». И сунула мне под нос бланк… Я его три раза прочла, только на четвертый смысл поняла. Мне ничего не досталось, все принадлежит Олимпиаде. Даже дом. А она…
Зяма замолчала.
Я встала.
– Детка, почему встал вопрос о деньгах?
Зяма закрыла лицо руками."
"– Академия балета, где я учусь, платная. Деньги надо вносить до пятнадцатого января за весь год. Мама всегда сразу всю сумму отсчитывала. Вчера по е-мейл прислали квитанцию… Липа велела мне идти в спальню и там сидеть. А сама позвонила директору и объяснила:
– Зиновьева у вас продолжать учебу не будет. Балерина из нее никогда не получится, вы сами это прекрасно знаете. У Алевтины не хватало мужества дочери правду сказать, но мне трусость не свойственна.
Светлана пойдет в нормальную школу, где ей дадут базовые знания, которых в вашем училище она не получит.
Зяма втянула голову в плечи.
– Вот!
Я молча смотрела на девочку. У Олимпиады нет своих детей, а многие женщины, которым не довелось стать матерью, не любят чужих отпрысков. Хотя порой и те, у кого сидят семеро по лавкам, своих чад обожают, а чужому запросто подзатыльник отвесят.
