Тихо играла заунывная музыка, и печально пело сопрано:
– О-о-о-о. А-а-а-а! Нга-нга! Нга-нга-нга!
В воздухе разливался сладкий аромат ванили, шоколада и еще чего-то знакомого и противного. Мне стало жарко, потом в комнате исчез кислород.
– Бум, – издал айпад, – бум!
– Выпейте, – ласково попросила Зяма, – я для вас старалась.
Я сделала глоток чая. Вкус был таким мерзким, что меня чуть не стошнило, захотелось выплюнуть пойло. Но разве можно это сделать? Девочка старалась, хотела мне угодить. Я задержала дыхание и в несколько глотков опустошила чашку.
Тошнота перехватила горло. Удушающе пахло шоколадом, ванилью, во рту поселился мерзкий привкус.
– О-о-о! А-а-а! – ныла музыка.
Мне стало еще хуже.
Мигрень вцепилась когтями в мой мозг, на голову опустился мешок с ватой. Издалека раздался голос Зямы:
– Ой! А где мамин браслет?
– На запястье, – с огромным трудом произнесла я.
Потом наступила тьма.
Глава 12
– Даша, – произнес знакомый голос, – ау. Слышишь меня?
Я с трудом открыла один глаз, увидела над собой чье-то огромное лицо и простонала:
– Не знаю, кто вы, но отодвиньтесь.
Меня от вас тошнит.
Послышался смешок.
– Не обижайтесь, Игорь Федорович, – попросила Маша, – Муся просто еще не совсем очнулась.
– Понимаю, – ответил баритон, – доктору не стоит реагировать на слова больной, находящейся в наркотическом опьянении.
Я резко села.
– Кто болен?
– Муся, открой глазки, – попросила Манюня.
Я разомкнула веки, увидела большую палату и толпу народа: Дегтярев, Маневин, Маруся, Юра, Оксана, Денис.
У окна стояли сотрудники полковника: эксперт Гена и Миша, заместитель Александра Михайловича.
– Здрассти вам, – удивилась я, – по какому поводу столь многочисленная сходка?
– Как вы себя чувствуете? – спросил мужчина лет сорока пяти в зеленой пижаме врача.
– Хорошо, – ответила я, – но, судя по присутствию в палате патологоанатома и следователя, все ожидали, что я вот-вот отлечу душой на небеса, а мое тельце останется Генке на растерзание!
– Стал бы я сюда ради твоего трупа лететь, бросив все дела, – хмыкнул Геннадий, – мог бы сидеть спокойно на рабочем месте.
Тебя саму в элегантном черном мешке доставили бы. Единственное, что я мог бы сделать для тебя в этом случае, памятуя о том, сколько вкусного выпито и съедено мною в Ложкине, это обклеить упаковку для твоего трупика логотипами «Chanel».
– У меня сменились приоритеты, – фыркнула я, спуская с кровати ноги, – теперь я фанатею от Дольче Габбана и Гуччи.
– Не вставайте, – быстро сказал врач.
