Та возразила: «У нас тихо, дом находится на удалении от остальных особняков, участок гигантский. Никто к нашему особняку не забредет». Но Олимпиада продолжала настаивать, Аля пообещала ей перепрятать связку, но так и не сделала этого.
– М-да, – буркнула Маруся, – хорошо, что девочка жива осталась.
– Да уж! Ей досталось. Аля держала документы и деньги в шкафу и в секретере…
– Погоди, – остановила меня Маруся. – У них дома не было сейфа?
Я развела руками.
– Нет.
– Да почему?
Я пожала плечами."
"– Не знаю.
Деньги всегда хранились в шкафу и в секретере. Следователь предположил, что события развивались так: Светлана Федоровна обыскала комнату, нашла заначку в шкафу, потом опустошила секретер. И тут в комнату совершенно неожиданно вошла Зяма. Светлана ударила ее тем, что первым попалось под руку, и убежала. У Шереметовой есть машина, очень старая иномарка, еле живая от дряхлости, но на ходу. Она стояла во дворе ее дома. Пока Светлана сидела на допросе, полицейские открыли ее колымагу и нашли в багажнике ту самую кочергу.
Шереметова побоялась ее выбросить, оставила в своей машины. Можно предположить, что добрая бабушка намеревалась куда-то увезти орудие преступления, но не успела. Полиция быстро сработала.
– Девочка так и не помнит, кто ее ударил? – уточнила Маша.
– Память о том дне как будто водой смыло, – ответила я. – Зяма долго лежала в больнице, хорошо, что она совсем не потеряла разум.
– Ой-ой! – покачала головой Манюня. – Бедная Зяма. Ее теперь в детдом отправят?
– Надеюсь, что нет, – пробормотала я, – скорей всего Липа позаботится о девочке.
– Какой сегодня тяжелый день, – поморщила Манюня. – Вот что странно!
– Что тебя удивило? – спросила я.
– Алевтина обеспеченная женщина?
– Более чем, на ее счет каждый месяц поступают очень большие суммы.
– Зачем тогда она ходит по квартирам, демонстрируя пылесос? – резонно спросила Маша.
Я сказала:
– Хороший вопрос. Липа служила медсестрой в больнице, платили ей три копейки. Вскоре после того, как Зяма реабилитировалась после нападения, Аля предложила подруге, которую считала своей сестрой:
– Хватит за гроши пуп надрывать.
Ночные дежурства, пациенты тяжелые, ни минуты покоя. Ты сильно устаешь.
– Я привыкла к такому графику, – отмахнулась Олимпиада, – в психиатрической клинике работаю много лет.
– Вот и хватит, – отрезала Алевтина, – увольняйся.
– В любой больнице медсестре приходится не особенно сладко, – сказала Липа, – средний персонал всегда на побегушках.
