Западный производитель теперь присылал отчисления от продаж вдове, ее признали единственной законной наследницей. Алевтина стала учиться жить без любимого. Вроде все постепенно наладилось. Зиновьева вела тихую жизнь. И вдруг…
Совершенно неожиданно к Алевтине домой пришла дама неопределенного возраста и заявила:
– Я Светлана Федоровна Шереметова, мать Алексея.
Алевтина, человек вежливый, впустила незнакомку и сказала:
– Мой супруг сирота. Его родители давно скончались.
– Да ну? – воскликнула Светлана.
– Давайте сядем, я вам покажу семейный альбом.
– Хорошо, – согласилась Аля, но тут же отправила Липе эсэмэс: «Срочно сюда».
Конечно, у Олимпиады был ключ от половины подруги. Когда Липа вошла в гостиную, она увидела ошарашенное лицо Алевтины. Зиновьева сказала:
– Светлана Федоровна, познакомьтесь с моей сестрой.
– Прекрасно, – отрезала гостья, – надеюсь, она будет более понятливой, чем вы.
– Начните, пожалуйста, рассказ заново, – прошептала Аля.
– Я не привыкла работать заезженной пластинкой, – выпалила гостья, – обычно один раз рассказываю.
Но, учитывая обстоятельства…
Дама начала повествование, Липа лишилась дара речи. Аля схватила подругу за руку, она тоже чувствовала себя хуже некуда. Она прожила с мужем не один год, но выяснилось, что супруг почти ничего не рассказал ей о себе.
Оказывается, родители Алексея на момент его свадьбы с Алей пребывали в добром здравии. Отец, правда, вскоре умер. Но Светлана Федоровна до сих пор отлично себя чувствует. Она принесла семейный альбом, продемонстрировала снимки со словами:
– У вас не должно возникнуть подозрения, что я мошенница, поэтому посмотрите фотографии.
У нас родилось двое детей. Валерочка и Алексей. Мальчик был на три года старше сестры. Дочка была идеальным ребенком: умница, красавица, жизнерадостная. Ее все обожали. Алексей был мрачным двоечником. Как я его ни воспитывала, толку из него не вышло. Прививала мальчику манеры, но он даже вилкой, не то что ножом, пользоваться отказался, ел все ложкой.
«Мне так удобно». Загнать его в душ было проблемой. Уроки делать он не желал. Два раза на второй год оставался. В выпускном классе осел в своей комнате и сообщил:
– Я изобретаю гениальную вещь.
Константин Сергеевич, отец Алеши, по врачам с ним ходил, думал, что у сына болезнь какая-то. Нет. Он был здоров. Характер оказался дурной. В спальне у себя порядок наводить запретил. Один раз я подняла с пола скомканные листы бумаги и выкинула.
