А если ни Дегтярев, ни Васильева не придадут значения «наручнику», Зяма им аккуратно подскажет, что да как. Ну а теперь подумай, могла ли я отказаться выпить противный чаек, если его заварила девочка, у которой скончалась мать, обожавшая этот напиток? А? Но от запаха меня стало тошнить. На десерт включается та же музыка, что и в пылесосе. А-а-а, у-у-у, нга-нга-нга… У меня незамедлительно начинается мигрень, потом раздается звук выстрела! Это стресс. А Зяма любезно подает мне кружку. Вкус напитка! Гаже некуда! Я хочу отказаться от угощения, но Зяма лепечет о том, как она старалась, изучала японскую чайную церемонию… Можно ли обидеть бедную сиротку? Нет, я на это не способна.
Я задерживаю дыхание и в несколько глотков опустошаю чашку. Меня передергивает. Основная задача – удержать препакостное тошнотворное пойло в желудке. И теперь я уверена, что в чае был самран. Очевидно, ампулу вылили в чайничек до моего прихода. От кипятка лекарство стало активнее, ты же помнишь, что у него мерзкий вкус, поэтому в психбольнице стали делать компрессы с самраном.
И что происходит дальше? Я, как и планировалось, ухожу в астрал. А Баклан-Маркин уже выяснил, кто такая Даша Васильева, узнал, что полковник Дегтярев живет с ней в одном доме, и безмерно обрадовался. Вот теперь-то у него есть прекрасная возможность со всеми расправиться. Дарья не удержится, начнет расследование, а уж он, Сергей, снабдит ее нужной ему информацией.
– И он не побоялся, что лучший профессионал России раскусит его затею? – воскликнул Дегтярев.
Мне стало смешно.
Ох уж эти мужчины! Ими очень легко управлять, нажимая на педаль тщеславия. Я кивнула.
– Милый! Все знают, что лучше тебя на ниве борьбы с негодяями никого нет. Но Сергей Петрович безмерно самонадеян. Он решил, что умнее его человека во всем мире не сыскать, полагал, что легко сможет всеми управлять. Давай будем объективны: он хитер, изворотлив, талантливый актер, весьма изобретателен, способен быстро принимать решения. Но, конечно же, он глупее тебя.
– Верно, – согласился Александр Михайлович, – правильно говоришь.
Мне с трудом удалось сохранить серьезный вид, я продолжила:
– Вот только непоколебимая уверенность в своем умственном превосходстве над всем человечеством не идет преступнику на пользу. А если еще у него получается выполнить задуманное… Вот тут самоконтроль ослабевает. Негодяй начинает совершать ошибки, подчас глупые, просто детские. Что и произошло с Бакланом-Маркиным.
– О каких просчетах ты говоришь? – встрепенулся Дегтярев.
