Я в отчаянье впала, где денег надыбать? Еще в один банк бежать? Новый кредит на плечи взвалить? Ну я и подумала: Липа живет с Алевтиной. Я Зиновьеву знаю. Когда Олимпиада в психушке работала, Аля к ней часто на службу приходила. Зиновьева тогда тоже была нищей, приводила с собой дочку. Зачем? А пожрать. От больных много чего оставалось, на кухне всегда найдется чем похарчиться. Аля с Зямой ели и домой втихаря брали. Повара там добрые были, ребенка жалели, набивали полные пакеты для малышки. В больнице как положено? В отделении семьдесят человек, значит, семьдесят душ на питании.
То, что один под лекарствами спит, другой ничего не жрет, потому что в истерике бьется, третьему родные такую поляну каждый день накрывают, что плевать он на столовские котлеты хотел, в расчет не принимается. Списочный состав семьдесят? Готовьте точно на них. Что осталось – в помойку.
Карина сложила руки на груди.
– Решила я к Алевтине пойти, в ноги упасть. Что ей двести тысяч? Как мне одна копейка! Наверное, Зиновьева помнит, как на кухне исподтишка кашу доедала.
Ей повезло по жизни, богатая теперь. Мне не подфартило. Олигарх поломойку не поймет. Но Аля-то сама попала из грязи в князи. Неужели не протянет мне руку помощи? Но даже если она меня далеко пошлет, то я хоть попытаюсь. Под лежачий камень вода не течет. И я поехала.
Карина опять схватилась ладонями за щеки.
– Подошла к их дому. Стою, никак постучать не решусь. Потом отважилась в окно первого этажа заглянуть, посмотреть: чем Аля занимается? Вдруг я зря приехала, нет хозяйки? Ну и увидела… Липу с кочергой… Она ее… прямо на голову Зямы опустила.
Ужас. Жуть. Кошмар.
Яковлева подробно рассказала о том, как Олимпиада ударила девочку. А я немедленно набрала телефон Дегтярева.
Глава 31
– Спокойно! – скомандовал Александр Михайлович. – В коробке та самая пицца?
– Да, – начала я, – сейчас…
– Молчи, – скомандовал полковник и взял трубку. – Гена, зайди.
Отдав эксперту пиццу, Дегтярев сурово посмотрел на меня.
– Итак! Докладывай! Четко. Без бабских визгов. Начинай.
– Я никогда не визжу, – обиделась я.
– Ну вот! Началось, – закатил глаза полковник, – предупредил же! Без истерики.
– Это реакция на твое несправедливое обвинение! – выпалила я.
– Говори по делу!
Но я решила сказать все, что думаю:"
"– Если сюда приходит посторонний человек, ты просто Сахар Медович. А со мной прямо медведь гризли злобный.
– Перестань, – поморщился толстяк.
– Любую другую женщину ты будешь слушать, не заговоришь, как со мной: «Докладывай.
