– Ой, простите, – поднимаю голову, начинаю оправдываться, но слова застревают в горле, когда вижу того, с кем столкнулась.
Это мой босс. Тот самый, о ком она думала буквально несколько минут назад.
Растерялась. Теперь стою неподвижно, не зная, что сказать.
– Смотри, куда идёшь! – отряхивает рубашку, также не поднимая глаз. – Уставилась в телефон, ни фига не видишь, что ли?! – а затем поднимает на меня глаза и тоже теряется, так же как и я.– Алина, ну вот какого х.., – замолкает на момент, словно подбирает слова, – ты испортила мне рубашку.
Совсем не смотришь, что делаешь?
– Я не специально, а случайно! Не хамите мне, пожалуйста! – обидно, он впервые так груб со мной.
– Ладно, не пыхти тут, – меняет тон, – иди покупай мне новую рубашку, раз испортила! – в приказном тоне, – как я в таком виде ходить буду.
А меня зло берёт от его манеры разговора.
– У меня обед, – улыбаюсь ехидно, кручу перед ним телефоном, на котором написаны красивые для меня цифры 12:15.
– Плевал я на твой обед. Делай, что сказал, – равнодушно бросает в ответ, смело глядя в глаза, – испачкала мне рубашку, а теперь выпендриваешься, вместо того, чтобы пойти и купить.
– Какой же вы… – хочу сказать «хам», но сдерживаюсь. – Правда всё-таки, что говорят про вас.
– И что же про меня говорят?
– Что вы хам! – заканчиваю. Дура ты, Алина.
– Примерно так и есть, – даже не стесняется. – Что ещё про меня говорят?
– Вам не понравится.
– Но всё-таки! Расскажи! Интересно! – улыбается, засовывает руки в карманы брюк, покачиваясь с пятки на носок, в ожидании выслушать мою тираду.
И меня несёт.
– Про вас говорят, что вы бессердечный перфекционист, не замечающий ничего кроме работы, – вру, конечно, не говорили девчонки такого, но повредничать из-за обиды хочется.
Он словно раззадоривает меня, кивая и улыбаясь, а я ведусь на это.
– Как интересно! Хотя, в принципе, неудивительно, бабский коллектив. Да ещё и периферия. Вы же здесь живёте сплетнями.
– Так возвращайтесь обратно в свою Москву. Не надо портить нам жизнь.
Мучайте там своих московских сотрудников.
А мне хочется сказать ему на самом деле: свали из ума, сердца!
– Будешь указывать, что мне делать? Топай давай, на свой обед. А мне надо ещё рубашку купить.
– Счастливо оставаться!
– Естественно, останусь, и, надолго! Спокойной жизни вам не дам, лафа с ничего неделанием закончилась! Теперь работать придётся по полной программе!
– Не пугайте только. У нас же не крепостное право. Не понравится, могу уволиться.
