Мне кажется, что меня сейчас просто разорвёт от подкатившего ожидания разрядки. Но я беру себя в руки и, пытаясь успокоиться, просто обнимаю девушку.
— Нет… — целую в щечку. — Но ты объяснишь мне, что не так. Я же нравлюсь тебе?
Кивает.
— Очень… — Добавляет тихо.
— Тебе нравится, как я тебя глажу? Как ласкаю! — я провожу рукой по оголенной части бедра, — Здесь?
— Да…
— И здесь… — собираю ее волосы в кулак и веду губами от чувствительного местечка за ухом до ключицы.
— Да… — чуть постанывает Соня, а я вижу, как ее тело покрывается мурашками.
"
"— Тогда что, малыш? — вжимаюсь лбом в ее висок. — Я взрослый деденька. Мне очень тяжело тебя просто облизывать. Обещаю, тебе понравится. Будешь сама ещё выпрашивать, — усмехаюсь, видя, как Соня не знает куда деть свои поплывшие глаза.
— Я не готова… — панически шепчет. — Просто страшно. Мне кажется, что после этого я уже не буду собой. — Доверчиво поднимает на меня глаза. — Что я буду уже какой-то другой Соней. Понимаешь?
— Правильно, — киваю.
— Ты будешь моей Соней. Я научу тебя получать от этого факта удовольствие, — просаживается мой голос от всплывающих перед глазами картинок. Ох, Сонечка! Дай только добраться до тебя.
— Я могу поросить тебя? — она склоняет голову в бок, как внимательная кошка.
— Попробуй… — киваю.
— Побудь со мной просто, — перебирает пальчиками одеяло. — Я… понимаю, что ты не хочешь афишировать отношения, но… мы же можем дома поужинать. Я бы приготовила… мне нравится с тобой говорить.
Окончательно протрезвев, если это так можно назвать, тру лицо ладонями.
Неожиданно! И, честно говоря, что делать с женской просьбой «порадуй меня», я очень хорошо знаю. А что делать с просьбой «безраздельно подари мне своё время»…. Хрен его знает. С одной стороны — это интересно, а с другой — неизбежное обнажение мыслей, разговоры, появление каких-то совместных традиций и воспоминаний… Заход на опасную территорию созависимости, глубоких чувств. Короче, идея на самом деле так себе.
Вот только Соня права.
И я не настолько прогнил, чтобы это не признать. Жить вместе ради качественной интимной жизни и материального достатка в возрасте за тридцать — это здравый ход. А вот проглатывать это в восемнадцать, дарить все самое лучшее мужчине, который не пускает тебя к себе в душу — это плохо. Очень грустно.
— Извини… — обижено дёргаются губы Сони. — Не думай об этом. Мне просто вдруг показалось… — делает глубокий вдох и дует себе на глаза, пытаясь не заплакать.
