Заворачиваю в служебный коридор и дохожу до кабинета Саида.
Распахиваю дверь и замираю на пороге в глубоком шоке. Картина, как говорится, маслом.
— Что здесь произошло? — рявкаю, окидывая глазами сначала лужу карамельного цвета вперемешку с осколками на полу, разодранную щеку Саида, которую он, матерясь, заливает антисептиком и испуганную Соню в проёме между креслом и стеной.
— Я тебя, блин спрашиваю! — Зверея с пол-оборота, подлетаю к другу и хватаю его за ворот рубашки.
— Север, клянусь тебе. Я только пошутить хотел, а девка твоя — просто бешеная! Ты бы драл ее лучше что ли!
За секунду расставляя в голове все по местам, я просаживаю Саида ударом в солнечное сплетение.
Он, кашляя, стекает в кресло.
— Извини, брат. Ты заслужил, — хлопаю его по плечу.
— Ты у неё лучше горлышко от бутылки отбери, — хрипит Саид. — Мало ли что в башку взбредёт.
Я разворачиваюсь и быстро пересекаю кабинет, подходя к Соне.
— Ну, — приседаю на корточки перед ней. Притворно-грозно прищуриваясь, смотрю в нежное лицо с потеками туши и забираю из рук стекло.
Весь мой пыл беспределить куда-то улетучивается. — Не понравился тебе мой друг? Или наоборот, раз убить пыталась?
Она отвечает мне прямым взглядом с вызовом и выдаёт то, что я совершено не готов услышать.
— Почему ты не сказал, что женат? — поджимает дрожащие губы в ожидании ответа.
Я открываю рот, не зная, что сказать. А в следующий момент явно осознаю, что где-то в ее бедовой головешке за последние сутки серьезно перемкнуло. Раз Соня первый раз за все время нашего тесного общения, решила обратиться ко мне на «ты».
— Я в разводе уже несколько дней, Соня, — говорю без всяких шуток.
— Правда? — Переспрашивает настороженно.
— Могу паспорт показать, — киваю.
Она судорожно всхлипывает от пережитых нервов и порывисто вжимается в меня, стискивая в кулачках воротник пальто.
— Поехали домой, моя девочка. — Глажу ее по спине, успокаивая. — По дороге свои приключения расскажешь.
Глава 30. Чувства.
Соня
— …А потом она, не глядя, выбрала самую дорогую коллекцию украшений, ту что из небьющихся витрин, — продолжаю я свою исповедь, периодически рвано вдыхая воздух.
— И с Аней так разговаривала, будто она грязь под ногами.
— Грязь, значит… Я все понял, — многозначительно хмыкает, стискивая руль, Сергей. — Ты можешь смело забыть об этой женщине, Соня. Она больше никогда и никого не побеспокоит, — тяжелеет его голос.
Мы замолкаем.
— Ты… — сглатываю слюну, понимая, что захожу за черту дозволенного своим вопросом.
