— Так вы мне денег швырнули, чтобы я исчезла, а я должна перед вами душу выложить? — обиженно дергается ее губка. — И вообще, вы не спрашивали.
— Я же представлялся тебе, как первый раз!
— После того, как зажали в подъезде с ножом и выбросили все вещи!
— Твою мать! — всаживаю кулак в стол, чувствуя, что диалог абсолютно неконструктивен. — Нет! После того, как вытащил тебя из ментовки, вернул документы и одел, как человека! Давай, короче, что тебе от меня нужно?
— Ничего, — обескураженно мотает головой.
— То, что ты умолчала факт нашего знакомства, я расцениваю, как ложь, — цежу сквозь зубы. — Тебе не повезло. И срать мне на твои глубокие чувственные мотивы! Испытательный срок ты завалила. Можешь собирать вещи и проваливать на все четыре стороны.
Губы Сони вздрагивают в попытке что-то сказать. Она закусывает их и начинает вытаскивать из ушей серьги. Кладёт украшение перед собой на стол. Туда же отправляется кулон.
— Я поняла. Прошу прощения. Всего вам хорошего.
Встаёт со стула и идёт к двери.
Но почему мне не легчает! Все же правильно! Меня только сильнее пенит и хочется… А чего, вообще, мне действительно от неё хочется? Просто принципиально обвинить девчонку хоть в чем-нибудь? Чтобы что? Увидеть и поговорить? Или найти повод избавиться?
Ты вообще где адекватность, Северов, потерял? Глаза ее видел? Это ж, как в заповеднике орать!
— Откройте, пожалуйста, дверь, — просит Соня дрожащим голосом.
В моей груди разгоняется паника и требует не подходить к девчонке близко.
Но там же надо открыть дверь!
Подхожу. Боковым зрением вижу, как Соня часто моргает.
И опускаю руку с ключом снова в карман.
— Возле кулера лежат салфетки. В порядок себя приведи. Там полный офис людей.
— Да выпустите вы уже меня! — Вскрикивает Соня. — Зачем вы меня унижаете постоянно? Я у вас кроме одежды и денег на такси ещё ничего не попросила и не взяла! И эти деньги тоже отдам, как только заработаю.
Глотает слёзы и сжимает кулачки.
У меня в груди разливается что-то очень горючее и мешающее дышать.
Подхожу к кулеру сам беру салфетки и наливаю стакан воды.
Подхожу к Соне.
— Не истери… — подаю стакан."
"— Да сами вы ее пейте! В задницу себе засуньте вместе со всеми своими подачками и самомнением, — неосторожно взмахивает руками и вода выплескивается мне на рубашку.
Мы шокировано смотрим на расползающееся по ткани мокрое пятно.
Соня слишком близко. И в ее глазах сейчас горят обида и вызов.
