И устраиваясь удобнее на козырном месте возле батареи, я думаю о том, что у моего мужчины непременно будут такие же широкие плечи, как у Сергея, и пахнуть он будет так же приятно: каштаном, перцем и какой-то пряной травой…
— Девушка!
— Ммм… — ёжусь я от громкого голоса над ухом.
— Девушка, ваши документы! — Голос становится строже и тяжелеет.
Меня подкидывает от него, будто пружиной, и я воровато озираюсь по сторонам, видя перед собой двух полицейских.
— Ваши документы, — теряя терпение, рявкает мужчина.
— Да, секунду, — киваю я, шарю рукой по соседнему креслу, и меня окатывает липким жаром по спине.
Рюкзак! Его нет!
Глава 8. Реальности.
Софья
— Ну, пожалуйста, можно мне позвонить! — Я кричу в пустоту гулкого коридора и в отчаянии качаю руками решетку, пытаясь привлечь к себе внимание ее металическим скрежетом.
— Эй, угомонись, подруга, — подаёт голос из угла камеры женщина с потекшим ярким макияжем на лице. — Эти до распоряжения начальника или бабла на лапу ещё никого ни разу не отпустили. День рабочий не задался, — она накидывает на выжженные перекисью белые волосы капюшон, — так хоть высплюсь.
Отпустят утром, куда денутся.
— Извините… — шепчу.
Устало врезаюсь затылком в прутья решетки и стекаю по ним вниз, присаживаясь на корточки.
Студенческий, зачетка, документы на квартиру, кошелёк… Все! Все было в рюкзаке! Вот кому он понадобился? Старый, девчачий… Как теперь документы на квартиру восстанавливать?
И как я так крепко уснула, что на другой бок перевернулась и с рюкзака голову убрала?
Хорошо, что хоть паспорт остался в интернате.
Нужно просто дождаться утра, позвонить маме Любе, и она все решит. Стыдно перед ней. Ну а что делать?
Поясница чувствует гуляющий по полу сквозняк и заставляет меня снова подняться на гудящие от усталости ноги.
Скорее всего, начальство приходит у них в девять. Это пока они чаю попьют, смену сдадут… ох! Примерно часа четыре тут куковать.
И на это время в моем распоряжении: тесная камера примерно на восемь квадратов, тусклая лампочка под потолком и две узкие длинные лавки, приваренные к стенам напротив друг друга.
На одной из них развалился и спит какой-то пьяный бомж. Подходить к нему мне хочется меньше всего, потому что даже пахнет он специфически. А на второй, вытянув вперёд ноги в высоких ботфортах, сидит та самая женщина, которую я пять минут назад разбудила.
Осторожно присаживаюсь на край ее лавки и тоже накидываю на голову капюшон, чтобы хоть как-то абстрагироваться от мерзкой атмосферы кпз.
