Но сейчас не могу остановиться. Хочется дарить Соне трепетное чувство праздника, которого у неё никогда не было. Мне кажется, что я должен заполнить все пробелы в ее душе.
Не без эгоизма, конечно.
Все происходящее — это якоря. Которые заставят ее думать обо мне всегда. Всегда сравнивать. Вызывать сладкую тоску и желание повторить.
Через ее желания я заполняю ее собой.
Перед мужиками, конечно, немного неудобно за то, что соскочил.
Они стебали, улюлюкали, потом на полном серьезе отговаривали и взывали угомониться…
А вот теперь шлют мне пошлые фотки голых девок из бани.
Идиоты.
Но я все равно улыбаюсь.
Всем же хорошо!
Соня, замерев возле окна, смотрит, как соседи взрывают салюты.
Подхожу к ней и обнимаю сзади. Руки скользят по каким-то цветным колючкам на ее платье.
— Пойдём на улицу, — она сверкает на меня восторженными глазами.
— Сейчас Татьяну дождёмся, — отвечаю ей, — и пойдём.
— Уже почти девять, — Соня с сомнением смотрит на экран телевизора, где в уголке мигает время.
— Неужели это действительно не может подождать до завтра?
— Она сказала, что будет в отъезде, — вжимаюсь губами в ее висок, — а эти документы необходимо отправить отсканированными до второго.
— Ох, ладно, — Соня разворачивается в моих руках и мурлычет мне в шею. — Расскажи мне про себя маленького. Какой ты был?
— Я… — задумываюсь… Но мои мысли тут же прерывает звонок домофона. — Татьяна приехала.
Соня остаётся в комнате, а я выхожу в прихожую и открываю дверь.
Через несколько минут раздаётся звук подъехавшего лифта, и на моем пороге появляется праздничная секретарша с большим бумажным пакетом.
— Здравствуйте… — расплывается она в улыбке, а я четко улавливаю запах алкоголя.
Так… внутренне напрягаюсь. Ну и что за цирк здесь происходит?
— Здравствуй, — киваю ей строго. — Давай по-быстрому. Где подписывать.
Татьяна достаёт папку из пакета.
— Может быть, в комнату пройдём? — нервно облизывает губы. — Здесь вам, наверное, неудобно будет…
— Удобно, — резко обрываю ее, щёлкая ручкой и пробегаясь глазами по тексту.
— Что-то я нигде не вижу пометки о сроках, — поднимаю глаза на Татьяну и строго хмурюсь. — В чем спешка?
Она краснеет.
Расстёгивает несколько пуговиц на шубке и впивается в меня глазами.
— Я люблю вас, Сергей Валентинович, — выпуливает, зажмуриваясь.
Я делаю глубокий вдох и выдох.
— Ну приехали… — отрицательно качаю головой.
— Я должна была там на базе встречать с вами Новый год, — лепечет она.
