Но тогда всё было по-другому…
Всего несколько дней назад, а мне казалось, что это было не со мной. Всё так изменилось…
Остаток дня, я провела вместе с Ириной Александровной: сначала в кухне, потом некоторое время в гостиной, а позже, в одной из комнат, в которых я ещё ни разу не бывала. Мне пришлось укладывать спать Амира в другом месте, чтобы не разбудить Асада, который продолжал крепко спать в моей спальне.
Кроме того, Ирина Александровна, очень переживала за сон Асада, как-то непреднамеренно бросив:
— Пусть поспит.
После аварии, это его самый крепкий сон…
И когда, мы в очередной раз уложили Амира спать, я не удержалась и вновь подняла интересующую меня тему:
— Что было после аварии? — тихо спрашиваю. — Расскажите мне, хоть что-то… Асад просто пропал на два месяца, и я понимаю, что не без причины, поскольку он бы не оставил так просто свой бизнес, дело всей своей жизни на растерзание врагам…
— Хорошо, — вдруг соглашается женщина, опустив взгляд. — Но я сделаю это, только во благо Асаду.
Возможно так, ты его больше поймёшь… Но это должно остаться между нами! — добавляет, и я веду пальцами по губам, имитируя замок, который закрываю на ключик и выбрасываю в сторону. Женщина улыбается, и добавляет. — Ты не должна проявлять это, даже в отношениях к нему… не жалеть его…
— Асад и жалость?! — фыркаю. — Мне известно его отношение к этому. Он любит сильных людей, — отвечаю.
— Тогда, думаю, мы поняли друг друга? — заключает она, и я киваю.
— Я немного знаю…И не всё тебе расскажу, но то что мне известно, поведаю, — говорит, а я не издаю ни звука. Чтобы она не передумала. — Всё началось в тот день, когда я возвращалась из своего посёлка в город… Продала домик, выручила небольшие деньги, плюс мои сбережения…Думала куплю в малосемейке какую-то комнату, буду жить в городе, найду работу…, - начинает она, грустно улыбнувшись, и я не понимала к чему она ведёт. — Моя жизнь…сказать по правде, была жалкой, никудышней, — вдруг признаётся.
— Ездила на заработки, воспитывала детей, и это единственное что приносило мне радость. Но старость взяла своё, и вскоре, я была непригодна для любимого дела. А в нашем селе…просто бы не выжила, без поддержки, помощи и места работы. Поэтому, пришлось бросить родное место.
— Очень жаль, что вам пришлось так сложно…
— О, нет, родная, — отрицательно махнув головой, говорит она, улыбнувшись мне сквозь слёзы.
