Она весь мой мир…
— Задумался? — врывается в мои раздумья голос Ирины. — Я так понимаю, ты и имени ребёнка не спрашивал? — добивает она меня.
Только сейчас, начинаешь понимать, насколько я равнодушно, поступил по отношению к Милене. А вдруг, она только и ждала от меня какой-то реакции, интереса, поддержки. Женщина, которая имеет ребёнка, в первую очередь будет думать о своём малыше, и если она не увидит что с мужчиной, которого она выбрала, её малышу не будет комфортно и хорошо, она никогда не останется с таким человеком.
Как бы она его не любила. Инстинкт настоящей матери…
Но проблема была в том, что я никогда не думал о детях. Я вообще их не планировал, поскольку считал, что они мне были не нужны. В моём мире, с моим окружением и опасностью, ребёнок — это способ подобраться ко мне. К тому же, какой из меня отец…? Я даже не знал, как с ними обращаться… Что им нужно! Что интересно! Особенно, когда малыш такая кроха, как у Милены…
Блядь… я даже не знаю, сколько ему месяцев! Этим я тоже не интересовался.
В ту ночь, когда мои люди похитили Милену из её квартиры, и привезли ко мне вместе с ребёнком, дальше уже им занималась Ирина. Я просидел до утра возле кровати девушки, пока не услышал плач из соседней комнаты, где оставили малыша. Пришёл, посмотрел, и понял, что вот такой я сильный, бесстрашный и опасный, а как успокоить младенца — не знаю! Я впервые его видел, такого маленького, писклявого и постоянно плачущего. Понимал что от чужого мужчины, но не чувствовал к нему злости или ненависти… Что-то другое.
Это удивило меня, но не больше."
"Тогда момент разорвала Милена, которая очнулась, и пришла на плачь. И с того момента, я больше не смотрел на ребёнка. Избегал.
Поэтому так и вышло…
И только сейчас, я начал понимать, что ничего не дал Милене, кроме защиты. Ждал её выбора, решения, знаков…
И как ей меня выбирать, если я практически не интересовался её жизнью?
А если не интересуешься человеком, это первый признак того, что он тебе всё равно!
Но Милена не была мне безразличной, только вот этого, я никогда ей не говорил! А она осмелилась сказать, сегодня, когда призналась мне в любви.
Мало того, она доказала это на действии, когда заслонила меня собой от Воронова, что я вновь воспринял по своему…!
— Ничего! — продолжает Ирина уже с улыбкой. — Ещё не поздно всё исправить, — утешает, обняв меня за плечи, и только сейчас я вспоминаю о ране, которая острой болью отдается в руке, заставляя меня рефлекторно напрячься.
