Наверно я спятила, называя сына именем, услышанное во сне, но мне нравилось, я как-то привыкла к нему и теперь, по-другому не могла его называть.
А ведь я даже никогда и не думала о других именах.
Иногда, я задавалась вопросом, кто у меня будет, но это были мимолетные мысли, которые быстро заменялись более важными вопросами.
А теперь, у меня было время, защита, покой, и я могла спокойно обо всё подумать, отдохнуть и насладится первыми моментами своего материнства.
***Спустя три дня, я чувствовала себя превосходно.
Некая боль ещё была, но я свободно передвигалась по комнате и уже сама занималась своим ребёнком.
Роксану, и хозяина дома, всё это время я почти не видела. Но иногда, слышала по ночам крики и стоны удовольствия…а значит у них всё нормально.
К тому же мне сейчас и не хотелось кого-то видеть. Я полностью зациклилась на своем сыне, и наслаждалась волшебными моментами с ним.
Хотя, по правде сказать, меня немного беспокоил выбор сестры, поскольку я понимала, что этот Максим не простой мужчина.
Деньги имелись, огромное состояние, вооружённая охрана — вряд ли он законопослушный гражданин. Но не мне судить!
То, что у меня опыт не удачный, ещё не означает что Роксана тоже облажается. Но поговорить с ней об этом, я всё же планировала.
И мне пришлось ускорить этот процесс, потому что на четвёртый день, Амир стал очень неспокойным и начал постоянно плакать. Я прервала идиллию голубков, обратитвшись за необходимой помощью. Максим сразу позаботился о враче, заметив моё волнение, за что я ему безумно была благодарна.
К счастью, с Амиром всё было в порядке. У меня просто начало пропадать молоко и он плакал, потому что был голодным.
Доктор приписал мне некий чай, покой и прочее, а малыша посоветовал подкармливать специальной смесью, пока не наладится лактация."
"Я последовала его совету, воспользовалась смесью, и уже к обеду Амир уснул крепким сном. А у меня появилось немного времени на себя, принять душ, отдохнуть.
Но как только я вышла из ванной комнаты, увидела в своей спальне Роксану, то поняла, что с отдыхом нужно будет повременить, поскольку уже знала, зачем она пожаловала и не совсем хотела говорить об этом. Три дня я избегала её, практически не покидала отведённой мне комнаты, и понятное дело, что это моё само-заключение не осталось без внимания.
Но я пыталась и дальше не подавать виду, что чем-то обеспокоенна, а натянуто улыбнувшись, сказала:
— Как хорошо.
