Небось, слюною по жениху своему изошлась уже, а он не дается, — на лице Амелии расплылась мерзкая улыбка. Она уделала меня. Ударила по больному, унизила при Малике, при Жеане, при Этьере… Стиснув зубы я почувствовала, как разум заволакивает красной пеленой. Она опозорила меня перед Этьером. Перед моим Этьером!
— Ну, давай, что же ты молчишь, Рояна? Ответить нечем?
Амелия пыталась меня добить. Судорожно выдохнув, я оскалилась и зашипела змеей:
—Закрой рот, Амелия соф Валлари! Если ты еще хоть слово скажешь о моем женихе, я тебя от всего сердца прокляну.
И плевать мне на то, что потом мне твой муженек сделает. Прокляну так, что ни одна знахарка и ведьма не снимет.
Соскочив со своего места, Малика пересела ко мне и, обхватив мою голову руками, прижала к себе.
— Она просто не понимает, про что говорит, Рояна, — ласково зашептала подруга. — Она же не знает всего. Вот и болтает лишнее.
Гнев нарастал. В голове крутились слова сероглазой ведьмы. Мой такой замечательный жених, будь он трижды проклят, сейчас планирует, куда потратит все деньги, что получит в наследство.
И наверняка планирует, в какую дыру изучать природу он пошлет меня. Я вспомнила, как сильно ссорились отец с матерью. Как они кричали, ругались. А бывало, что и до рукоприкладства доходило. Вся эта картина словно встала перед глазами, только вместо папы с мамой, я и Раос.
— Будь ты проклята…, — прорычала я, но не договорила фразу до конца. Малика зажала мне рот, не давая этого сделать.
— Молчи, — зашептала она, — она не виновата, слышишь.
Это же наша Амелия, она всегда слишком резка на поворотах. Ну, чего так близко к сердцу воспринимать ее слова?
Я поджала губу и с ненавистью глянула на ту, что пнула меня по самому больному месту - затронула ту струну души, что и так была практически оборвана.
Амелия непонимающе глядела на нас, но благоразумно молчала.
— У вас все нормально, рыжик? — послышался голос снаружи. — Мы можем остановиться и позволить Амелии пересесть к мужу в кибитку. Так как, Малика?
Я сглотнула, успокаиваясь.
Позориться мне не хотелось и выставлять себя неуравновешенной темной тоже. Если Жеан заподозрит, как тяжело мне удерживать свою тьму внутри, он просто вычеркнет меня из жизни своей семьи. А я не могла ему это позволить. Я уже прикипела к ним и в тайне мечтала вообще обосноваться в их доме, если с браком не получится. Так что, проглотив всю свою ненависть и боль, я улыбнулась, оскалившись.
— Нет, Жеан, я держу себя в руках.
