"
"— Я этого три года ждала, пока ты, наконец, сдуешься, — триумфально провозгласила Малика и захохотала.
— Ну, ты и ведьма, — шмыгнув, я схватила первый попавшийся учебник и раскрыла посередине.
— А что тебе переживать…
Малика воровато оглянулась на окошечко. Мужчины притихли и явно нас слушали. Сморщившись, рыжая плутовка осторожно достала листочек, написала размашистым почерком пару строк и передала мне. Все еще демонстрируя обиженную, непонятую и недооцененную личность, я приняла записку.
«Что тебе переживать: объект любви выбран, зелье при нас» — прочитала я.
Выхватив у подруги перо, я чиркнула ответ: «А если не выйдет, что тогда?». Карету снова тряхнуло, и на бумагу капнуло большое пятно чернил.
— А аккуратнее нельзя? — рыкнула уже я, — посекретничать не даете! Отрастили уши, а нам теперь страдай.
Со стороны возниц послышался сдавленный смех. Нет, ну специально они, что ли?! Я передала испачканную записку Малике, та прочла, почесала ухо и призадумалась на мгновение. Но тут же схватив второе перо, размашистым почерком написала ответ.
«У нас три порции зелья! Оставим пару капель про запас, если не выгорит, опоим тогда какого-нибудь бедолагу. И пусть Этьер мучается, осознав какую женщину он потерял»
— Я не хочу другого, — возмутилась я вслух, — я его хочу…ик…
Схватив себя за горло, я покосилась на подругу, а потом на оконце. Там воцарилась тишина.
— И давно ты икаешь? — подозрительно спросила Малика, протягивая мне бурдюк с водой.
— Два дня уже, ни с того ни с сего появляется икота и через минутку исчезает.
Взяв перо, я снова чиркнула записку:
«Все равно не хочу я кого ни попади. Хочу красивого вредного бордовоглазого мага, чтобы с упоением отравлять…, —нет, не так...,— чтобы украшать своим присутствием всю его оставшуюся жизнь»
Выхватив бумагу, Малика тихонько хохотнула.
—Ну, если ты хочешь именно этого мужчину, то нужно действовать. План у нас имеется, — она расплылась в довольной улыбке и глянула на окошко, соединяющее нас с мужчинами. Там стало так тихо, что слышно было завывание ветра.
— За месяц будет он твоим, а остальные пусть мучаются осознанием того, какую девушку опустили.
Я счастливо зажмурилась. Затем смяв бумажку с нашей писаниной, выбросила ее в окно.
— Не мусори, — проворчала Малика, проследив за ее коротким полетом.
— Это бумага. После первого же дождя размокнет и сгниет, — отмахнулась я.
— И все-таки не стоит так делать. Это неприлично.
— Зануда, — буркнула я.
— Бескультурщина! — прилетело мне в ответ.
