Единственный вывод, что напрашивался, - надо меняться, наступать острым каблуком на свой эгоизм и гордость. Убирать поглубже свою тьму и не душить окружающих своей любовью.
Чьи-то теплые руки опустились на мои плечи. Подняв голову, я встретилась взглядом с теплыми любящими бордовыми глазами. Склонившись, Этьер поцеловал меня в висок.
— Время позднее. Думаю, пора расходиться, — услышала я от недовольного некроманта.
— Но Рэиф, — возразила Амелия, — мы же завтра уезжаем уже.
— Что тебе помешает приехать вновь? — немного резко ответил мужчина.
Похоже, ему не понравилось, что все внимание жены приковано не к нему. Такая открытая ревность немного пугала. Но что еще от некроманта ожидать.
Женщины поднялись со своих кресел и принялись активно обсуждать, где кто ляжет спать. Этот дом явно не был рассчитан на такое количество гостей одновременно.
Этьер сильнее сжал мои плечи и, склонившись, оставил поцелуй на шее, а затем, прикусив мочку моего уха, шепнул чуть охрипшим голосом:
— Лично мне все равно где спать, главное, что с сегодняшней ночи спать я буду исключительно с тобой.
Его слова вызвали у меня дикое смущение. Я ведь как-то об этом не подумала даже. Представив его обнаженного на кровати, ждущего меня, икнула.
— А вот с проклятьем нужно что-то делать. Заниматься любовью с любимой женщиной - это неземное удовольствие. Не стоит портить его бесконечным иканием.
— Госпожа соф Туэр, не хочу быть невежливым и намекать на ваш возраст, но все же хотелось уточнить вашей силы хватит, чтобы снять одно маленькое, но довольно неприятное проклятие?
— Проклятие, — женщина встрепенулась, — кого прокляли?
— Меня, — я решила сама признаться прежде, чем у остальных не проснулось неконтролируемое любопытство.
— Кто проклял? — немного резко спросила пожилая дама.
— Я сама и прокляла, — пожала я плечами, — случайно вышло.
— Икание, — догадалась Малика, — как же я сразу не сообразила. Всегда боялась, что ты нашлешь чего-нибудь на свою же голову, Рояна. Ну, нельзя же быть настолько беспечной!
Следующие полчаса надо мной пыхтели три ведьмы и один ведун.
Они требовали, чтобы я огласила проклятие, дабы было проще его снять. Но я наотрез отказывалась сознаваться в том, что икаю, когда думаю о собственном муже в интимном плане.
Зато этот самый новоиспеченный муж веселился от души.
Провоцируя меня на откровенность, он непринужденно расстегнул три первые пуговицы на рубашке и продемонстрировал весьма рельефную грудь.
