Пару раз качнувшись, некромант повернулся в нашу сторону, повел носом и оскалился гнилыми зубами.
Жуть какая!
Его взгляд опустился и безошибочно нашел подглядывающую меня. Взревев, эта тварь ринулась на нас. Народ ожил и с визгами понесся на выход. Поднялась суматоха. Воспользовавшись моментом, меня одновременно схватили за руки Амелия и Малика и потащили вперед. Мы даже на ноги не поднялись, а на четвереньках ползли от столика к столику. Все-таки физподготовка в нашей академии - один из важнейших предметов.
Забравшись под довольно большой стол, рассчитанный на десяток посетителей, мы замерли.
Каждую из нас снедала тревога. Первой не выдержала Амелия, подняв краешек скатерти, она открыла обзор на зал. Половина посетителей смогла выбраться, другие же люди жались по стенам. Им путь к выходу преграждал обезумевший некромант. Он снова крутился на месте и вынюхивал меня.
Понимая всю степень моего очередного влипания в неприятности, я готова была взвыть. Ну почему это должен был быть некромант, стоящий одной ногой в могиле.
Они в здоровом, цветущем виде-то больные до своих женщин, достаточно вон на Рэйфа соф Валлари взглянуть: он же готов на плаху лечь за свою Амелию. А тут вообще чокнутый безумец, а если прибавить, что он еще и внезапно влюбился в незнакомку…, то уносите меня пока живая.
Да, как я так-то влипла! Ну почему все у меня не с того места?
— Надо постараться выбраться, — шепнула Малика.
— Я без Рэифа никуда не уйду, — не глядя на нас, ответила Амелия.
— Мы только отвлекать их будем.
Они же с места не сдвинутся, зная, что мы тут, — выдохнула Малика, на ее глазах блестели слезы.
А мне в кои-то веки стало действительно стыдно. Из-за своего непомерного эгоизма, я подставила сейчас дорогих мне людей. Захотела добиться любимого мужчину обманом, а теперь он стоит там, готовый вступить в бой с обезумевшим магом, чтобы защитить меня дурную.
Глупая. Правильно отец говорил: делаю не думая, не беспокоясь о последствиях, иду на поводу исключительно своих желаний."
"Я сейчас словно услышала его слова вновь, и, наконец, поняла, о чем он мне твердил.
Какая же я дурная!
Прикрыв рот, я испытала такую горечь и сожаление, что, казалось, в моей душе зазвучали натужно все струнки давно позабытой совести, вызывая глухую боль. Что же я натворила!
А обезумевший некромант неистовствовал. Он опустился на четвереньки и зарычал. Его облик, все еще сохранивший человеческие черты, пугал до икоты. Не мешкая, Амелия одернула скатерть, чтобы нас не увидели.
