Ну, словом, волшебство, да и только.
Уселись на вылезших из земли каменных плитах. Передыхаем. Ощущение такое, что километров пять пешком прошёл. Отложил в сторонку голубые розочки, что–то они потяжелели. А ещё шипы стали колоть сильнее, ну их нахрен.
Дарья прямо под плитой уселась напротив меня, язык свесила. А вот Пересвет полусидит в сторонке, облокотившись на кусок стены, даже вида не подаёт, что устал.
— Нам бы водицы испить, — говорит он, поглядывая на удлинённую белую чашу в земле неподалёку, где ручеёк скапливается.
— Но как бы не отравиться.
— Можно и потерпеть, — бурчит магичка и охает, кивая на оставленный мною букетик: — гляньте–ка.
А вместо букетика инструменты лежат из сплошного металла. Топор простенький, лопата походная и черпак. Видимо, по две розы склеились и перетекли вот в это.
— Похоже, надо распределить, кто что возьмёт, — пожимаю плечами. — Лес намекает на это.
— Тебе виднее, — подкалывает Пересвет. — Ну, твоё благородие, распределяй, коль ты у нас голова.
Голова.
Без подсказок из свитков Архива хрен бы я догадался, как те грядки пройти. Это всё заслуга Чёрной белки. Надеюсь, у неё всё хорошо.
Раздаю предметы.
— Черпак? — Возмущается Дарья. — Я что, на кухарку похожа?
— Ты же девочка, — пожимаю плечами, подавая Пересвету лопату.
— Я топор хочу, — бурчит витязь. — Пусть крестьяне копают.
Капризные они какие–то стали. Беру себе черпак, Дарье лопату.
— Да не хочу я копать, — рычит магичка.
— Всё, задолбали, — бросаю, поднимаюсь и иду через единственную уцелевшую в стене арку, куда и ведёт тропа.
Выхожу и весь лес впереди уплывает от меня в разные стороны. Да так быстро, что голова закружилась от дезориентации. Не успел опомниться. Передо мной огромное поле образовалось. И лес вокруг его обрамляет где–то далеко. И не трава меня встречает с кустарниками красочных цветов. А чуть ли не Куликовское поле после великого сражения. Всё трупами усеяно да доспехами. Копья торчат, стрелы, мечи, скелеты повсюду людские да лошадиные.
Такое ощущение, что бой ещё идёт, хаос сражения с неба доносится, массовый гам людской, крики, лязг клинков. И волнами всё набегает, будто здесь сражения наслаивались и наслаивались друг на друга. И кажется, что под землёй тут десять армий зарыто ещё более древних.
— И это всё у меня под боком? — Выражаю мысли вслух, начиная движение меж останков.
С каждым шагом всё меньше деталей, обрастают трупы мхом буквально на глазах, будто годы за секунды перематываются.
