Благо народ понимал тяжелую потерю правителя и не создавал особого шума на улицах. Для каждого волка нет ничего страшнее, чем потерять свою истинную пару. Его душа и сердце мгновенно рвется на куски, и волк уходит в мир иной следом за своей половинкой. Нашего отца на этой земле держали мы с братом. Только я и Рагнар смогли вернуть его к жизни. Нянечки несколько раз в день приносили нас к нему в покои. Он смотрел стеклянным взглядом и не предпринимал никаких действий, чтобы познакомиться поближе со своими детьми.
Как рассказывала мне моя няня, все случилось внезапно. Она принесла меня и Рагнара в покои отца и посадила нас на кровать. На тот момент нам было около года. Она разговаривала с нами, говорила, что мы пришли в гости к папе. И вот в этот самый момент я и произнес: «Папа». Отец, сидевший за столом, мгновенно ожил, поднимая на меня взгляд. Его руки задрожали, а из глаз покатились слезы. Он медленно подошел к нам и прижал обоих к груди. После этого отец вернулся к нам, даря ласку и любовь. Он научил нас всему.
Начиная с того, как правильно держать ложку, и заканчивая самообороной. Отец сутками проводил с нами время, параллельно управляя волчьим народом. Ему было очень тяжело. И такой участи не пожелаю даже врагу. Лишь несколько лет назад он решил оставить трон и передал его нам, изредка показываясь народу и своим сыновяьм.
Изображений мамы мы так нигде и не нашли. Лишь огромный портрет, который висел в покоях отца. Но там она нарисована полубоком, и поэтому очень сложно сравнивать ее с Киарой.
— Давай не будем грустить, — улыбнулся я, пытаясь прогнать из сердца грусть. — У нас множество дел. Нужно где-нибудь раздобыть несколько пар обуви для нашей вредины и еще кучу заколок.
— Чувствует мое сердце, что она на балу обязательно что-то выкинет, — хмыкнул брат, направляясь за мной следом.
— Так на то она и ведьма, брат. Так что, готовься!
44. О наболевшем
Киара
— Да мне даже не предложили руки и сердца! — возмущалась я, высказывая свое недовольство отцу правителей.
Уж больно мужчина пришелся мне по душе. Он внимательно слушал и иногда спрашивал, если что-то было непонятно. В его глазах то и дело проскальзывали смешинки, располагая к более откровенному разговору.
Корнуэл проводил меня до швеи, но уходить не спешил. А я и не стала прогонять старика. Не знаю почему, но мне показалось, что он очень сильно одинок, и именно мое присутствие поднимало ему настроение. Улыбка не сходила с его лица, когда мы шли по коридорам.
