А что до девственности? Так мне уже давно пора было с ней распрощаться. А Аксель вполне себе неплох. Да и судя по его действиям, и как он ласкал мою грудь, то должен довольно неплохо справиться и со всем остальным. Вот только как быть с инициацией? Ведь после первого соития моя магия проснется от спячки и заработает в полную силу, а не так, как сейчас. Хотя и сейчас ее мощь меня временами пугает.
— О чем думаешь, ведьмочка? — донесся до меня загадочный шепот Акселя.
— Поверь, тебе лучше не знать, — не смотрела в его сторону, потому что все мое внимание было приковано к окну.
Ровные дома, чистые улицы. Дети, снующие туда-сюда. Нет ни мусора, ни пьяных тел, ни криков. И это было очень странно. Ведь нам рассказывали, что оборотни настолько безразлично относятся к своему народу, что многие живут в лесу, не имея своего собственного дома. И вот сейчас, наблюдая из окна экипажа, как пожилая женщина играет с ребятишками в мяч, на душе стало как-то даже тепло. Настолько искренне это было, что на миг захотелось к ним присоединиться.
Я жадно разглядывала каждый дом, каждого прохожего. И понимала, как сильно заблуждались ведьмы, рассказывая всем, что волки — звери и живут по-звериному.
Скорость экипажа стала спадать. Пара минут — и Аксель облегченно выдохнул, поправляя на себе камзол. Я предвкушала реакцию братца Акселя на смену его прически и чуть ли не подпрыгивала от нетерпения.
— Сейчас ты меня развяжешь? Как ты думаешь, что про тебя будет говорить народ, если увидит, что ты привез меня связанную?
— Хм! А ты права! Иди сюда, — меня бережно взяли за связанные руки и притянули к горячему мужскому телу.
Аксель сидел на лавочке, и его лицо было на уровне моей груди. Отчетливо ощущала его горячее дыхание, и грудь стала наливаться желанием. Волк нарочно медленно распутывал на мне веревки, каждый раз лукаво поглядывая мне в глаза. Сердце билось с каждой минутой все быстрее. Соски затвердели, проступая сквозь ткань платья. Только хотела поторопить волка, как он склонился к моей груди и губами припал к выпирающему соску.
Дернулась назад, но была тут же притянута обратно, и его губы вновь сомкнулись на чувствительной бусинке.
— Отпусти! — рыкнула я, чувствуя, что ноги подкашиваются от накатывающего удовольствия.
— Не могу, — прошептал он в ответ. — Твой запах сводит с ума!
Не успела пикнуть, как одна его рука проникла мне под юбку и стала медленно подниматься по ноге. Прикосновение горячей мужской ладони к моей коже вызывало табун мурашек и тепло внизу живота.
