Мне доложили, что скрывается он в племени Кабиру и что они не терпят омас, но этого мужчину уважают."
"— Кабиру не уважают омас. Кто бы он им ни был — уважения нет, — возразила Фераха, задумчиво щёлкнув языком, некоторое время невидяще взирала перед собой и наконец заговорила, — они обязаны этому человеку… тебе он нужен живым?
— Желательно. Уверена, он всего лишь слуга и выполнял чьи-то приказы. И мне необходимо знать, кто его глава, с живого я смогу получить нужные мне сведения.
— Я принесу его тебе… живого, но за это ты дашь мне ещё семь ножей.
— Хм… дорого за никчёмную голову. Будет мёртв — я найду другой способ получить то, что мне нужно. Но в знак нашего соглашения и будущего сотрудничества я принесу тебе шесть ножей отличного качества.
— Будет тебе омас-враг, — удовлетворённо протянула Фераха, подзывая к себе того, что хотела подарить мне при нашей первой встречи, и что-то сказав мужу на местном, вновь посмотрела на меня, — девочек приведёт.
Девочки, а если быть точнее, молодые девушки лет семнадцати, зашли через минуту, словно давно поджидали у дома Ферахи. Бросив на главу племени Аджуго насмешливый взгляд и получив в ответ такой же, я залпом выпила отвар, показав тем самым, что разговор закончен, и с трудом сдерживая стоны (ноги от долгого сиденья в неудобной позе немилосердно затекли, и теперь их словно жалил рой пчёл), проговорила:
— Жди первую партию ткани через неделю.
— Девочек не балуй, в карету не сажай, — заявила женщина, строгим взглядом посмотрев на будущих учениц, и что-то на своём прорычала. Те, коротко ответив и почтительно склонив голову, вскоре исчезли, а двое мужей поспешили помочь подняться своей жене, хотя она не выглядела уставшей.
Спустя ещё десять минут прощания я усаживалась в карету, где меня ждали Майкл и Роберт, которые, стоило экипажу тронуться, тут же выжидательно на меня уставились.
Но я молчала, игнорируя их сердитое сопение, и принялась быстро записывать количество рулонов ткани, оружия и золотых цепей, которые потребовала Фераха за свои масла и прочие услуги. На свою память я не жаловалась, но в течение полуторачасового спора было названо столько цифр, что было немудрено запутаться.
