Ноутбук снова издал короткий звук, изображение часов погасло, зато в левом углу появилась роза.
Маша прижала к груди кулачки.
– О! Я выиграла! Теперь мне пришлют новую уточку.
Манекенщица захлопала в ладоши и бросилась к полке, на которой стояла копеечная игрушка самого непрезентабельного вида – косорылый утенок из простой резины цвета перезрелого лимона. Таких уродцев выпускали во времена моего детства, помнится, я в возрасте лет семи-восьми купалась с подобной птичкой в ванне, внутрь утенка попала вода, он начал издавать противный запах, и бабушка безжалостно отправила моего компаньона по банным процедурам в помойку.
– Уточек надо ставить в квартире на определенное место, – говорила Маша, – на кухне, в спальне, так велит администратор викторины.
Я очнулась.
– Очень интересно. Вроде Алла тоже играла в эту викторину, но сразу бросила.
Маша ответила:
– Не знаю! Мы на эту тему с ней не беседовали! Может, и так! Извини, я на работу опаздываю! Собираться пора.
Глава 12
Сев в машину, я сразу позвонила Димону и рассказала про беседу с Машей.
– Интересная история, – протянул Коробок. – Теперь о Зинаиде Митко. Она проживает на Кипре в доме, который купил Павел. Он жену не навещает, ни разу не побывал на острове, хотя лететь туда всего ничего.
– Вероятно, Андрей Болотов прав, – подхватила я, – Зинаида приревновала мужа к актрисе и отомстила ей. Обрати внимание, не убила, а изуродовала лицо.
– Иезуитский план, – согласился Коробков, – Алла лишилась всего, что имело для нее ценность. Вот бедный мужик! С детства ему не везет.
– Ты о ком? – не поняла я.
– О Болотове: он рано потерял родителей, в десять лет Андрей попал в интернат и там стал жертвой педофила Олега Белобородова, – пояснил Димон, – Белобородов работал в детдоме воспитателем, он испытывал страсть к юным мальчикам.
– Мерзавец выбрал самую незащищенную категорию детей, – возмутилась я, – им было некому пожаловаться.
Димон откашлялся.
– Похоже, Болотов был секс-игрушкой развратника пару лет, но потом он подрос, Олег потерял к воспитаннику интерес, переключился на другого мальчика, Романа Калезина.
Однако в данном случае негодяй ошибся в выборе. У Калезина был семнадцатилетний брат Кирилл, который навещал Рому, тот все рассказал ему, старший Калезин побежал в милицию, но Олег остался на свободе.
– Почему? – возмутилась я.
– Коллектив интерната, все от нянечки до директора, встал на защиту Белобородова, – пояснил Димон, – ему дали такие характеристики, что хоть в папы римские выбирай.
