В ту же секунду мимо промчался седан и попал передним колесом в яму, наполненную водой. Фонтан грязной жижи взлетел ввысь и осел на моем плаще, превратив светло-бежевый наряд в одеяние бомжа.
Я чуть не зарыдала от обиды. Неужели водитель меня не заметил? Мои сто кило сразу бросаются в глаза. Нет, шофер просто поленился затормозить! Из-за его невоспитанности мне придется ехать переодеваться, а тренч предстоит сдать за немалые деньги в химчистку.
Я стащила испорченную шмотку, отправила ее в багажник, села за руль и поторопилась домой, одновременно рассказывая по телефону шефу о результатах своего визита к Вере Николаевне.
В прихожей у вешалки валялись два больших мужских ботинка, их сосредоточенно обнюхивала кошка.
– Эй, надеюсь, у тебя нет преступных намерений? – спросила я и отпихнула киску от штиблет. – Ты кто? Гера или Лера?
– Мяу, – недовольно сказало животное, и лишь тогда я сообразила, что наши питомицы все рыжие, а в прихожей стоит черный кот.
Сейчас по нашему дому разгуливает Бонапарт Умки, а огромные кожаные «лыжи» небось принадлежат его пронырливому хозяину. Егор проник в квартиру, он думает, раз Димон и я находимся на работе, самое время нашпиговать наши комнаты «жучками». Валентина специально подружилась с наивной Лапулей, она шпионка, засланная Егором.
Я решила поймать мерзавца на месте преступления и на цыпочках подкралась к гостиной. Оттуда слышался возбужденный мужской голос:
– Цвет стен отвратителен!
– Солнечно-песочный, – робко возразила Лапуля, – зайчику подходит, хотя лучше голубой, но он будет, когда все получится, поэтому пока вот так!
– Я не специалист по зайцам, – заявил бас, – хотите здоровую Музу, озаботьтесь изменением интерьера.
Психологическое напоминание о пустыне болезненно, оно вызывает тягостные эмоции…"
"Мое любопытство стало нестерпимым. Я вошла в комнату, увидела Валентину, Лапулю, долговязого, абсолютно лысого дядьку и спросила:
– А где Умка?
– На работе, – ответила Валентина.
– И лучше всего будет комната с окнами на юг, – неожиданно произнес мужчина.
– Танюшечка, хочешь жить на Красной площади? – засуетилась Лапуля.
Вопрос прозвучал странно.
– Нет! – категорично ответила я.
Губы Лапы задрожали, в глазах появились слезы.
– Танюшечка! Очень-очень надо! Иначе Муза умрет!
– Ну какая тебе разница? – загудела Валентина.
