Мяла нервно полотенце в руках, завязывая его в узел и развязывая обратно. И теперь чётко понимала — она что-то не договаривает.
— Я чего-то не знаю, что знаешь ты о нём?
— Помнишь, — она выдержала паузу, словно подбирала слова. Словно боялась ошибиться, сказать лишнего, — твой отец всегда говорил вам с братом, что человека характеризуют его поступки? Человек может бесконечно говорить о любви, но на самом деле совершать такие поступки, которые говорят совершенно об обратном. А бывает ведь всё ровно наоборот! Бывает, человеку говорить ничего не надо, он молчун, он замкнут и отрешён от всех, но при этом он совершает такие поступки, от которых ты остаёшься под таким впечатлением, что никогда уже не сможешь забыть его?
— Слова придуманы для лжи… — я не успела закончить фразу, её закончила мама.
— А правду говорят поступки… Да, твой отец был именно таким. И Максим твой такой же. Ты не имеешь права лишать своего ребёнка такого отца! Не имеешь! Я не знаю, что он наговорил тебе тогда, когда ты сказала про малыша.
Понимаю, верю, что обидел. Но Максим пытается искупить свою вину, а ты упрямая.
Она села за стол, закрыла руками лицо и заплакала."
"— Приехал пару раз, и герой? Цветы и корзины с фруктами так тебя подкупили? О, конечно! Ты же у нас добрая такая! Всегда всех прощаешь! Тебе в жилетку слёзно поплакался, пожалейте его, бедняжечку, он сестричку потерял! А я себя потеряла, слышишь? Сейчас моё тело вообще не существует! Только моё сознание и понимание того, что у меня будет, ребёнок тащит тело изо дня в день, заставляя каждый день поднимать себя за шкирку, и шагать, делать, учиться, кушать, жить! Хотя нет, я не живу сейчас, а существую, мама.
И хватит о нём. Мы же с тобой никогда не ссорились, почему сейчас ссоримся?
— Он закрыл наш долг, милая, — бьёт словами, — он запретил мне говорить об этом тебе. Реакции твоей не хотел, знал, что будет негатив. Оно и понятно, переживает, что она, эта реакция скажется негативно на ребёнке. Он запретил, а я вот сказала, потому что вижу, как Максим всеми силами старается исправить ситуацию.
Решать, конечно, дочь, тебе. И да, наверное, я действительная бесхарактерная, но какая есть. Что же делать? Жить тебе и ему жить. А главное, — она опустила взгляд на мой живот, — ребёнку вашему жить. Но, как — теперь зависит от тебя. Нет, не говорю, что нужно простить и вернуться к нему. Это не моё право даже советовать тебе такое. Он обидел тебя сильно, а ты, моя девочка не заслуживала этого.
