В голове не было понимания, что она стала матерью, да ещё в таком возрасте.
А потом, спустя два дня, в день выписки позвонила снова.
— Максим, — я не узнал её голос, — забери нас.
Не задавая вопросов я заскочил в цветочный магазин и поехал за ними.
У родителей в доме было всё готово для встречи с ребёнком, было куплено всё необходимое, поэтому забрать Настю и племянника не составило труда. Тяжелее было психологически. Обратно мы ехали молча. Сестра сидела отвернувшись к окну. Ребёнка она так и не взяла на руки с того момента как села в машину.
Протянул ей малыша, но она отвернулась, показывая всем своим видом, что брать сына не намерена.
— Как зовут моего племенника? — я начал первый, пытаясь разрядить обстановку."
"— Никак, — безразлично ответила сестра.
— Не понял… Ты выбираешь имя? Сомневаешься в выборе? Сейчас, в основном Даниилы, Иваны. А ещё модно всякие интересные имена из прошлого давать, например Яромир, Ярополк, Добрыня.
— Нет, не выбираю имя, Максим. Думала его отец выберет имя.
— Почему не выбрал? — я уже не скрывал свои раздражения.
— А нет у него отца. Он окончательно от него отказался.
Дежавю! Я уже это слышал.
Я не стал больше ничего спрашивать у сестры при водителе.
После её слов он и так косился на нас, поглядывая на Настю с сочувствием. И опять, снова мы пошли по тому же пути, не задавали вопросов, не лезли в душу. А надо было задавать вопросы и надо было лезть в душу!
После возвращения домой Настя замкнулась окончательно. Мама звонила мне, плакала, рассказывая, что Настя отказалась кормить ребёнка грудью, не носит его на руках, перестала вставать к нему по ночам.
Когда он плакал, сестра предпочитала не вставать к нему, отворачивалась на другой бок и продолжала лежать словно не слышит, как будто и нет его в комнате.
Вот ведь выдержка! Я и родители так не могли. Он младенец, он маленький, беспомощный, разве можно оставаться равнодушным.
Несколько раз приходили соседи и спрашивали, почему такой неспокойный ребёнок, ситуация выходила из-под контроля.
Некоторые даже пытались предложить помощь, предполагая, что Настя не может сама, а родители не помогают ей, мол, простить не могут, что она родила в восемнадцать лет. Сколько тогда сплетен о нашей семье ходило, как рассказывала мне мама. Эта ситуация давалась родителям крайне тяжело, теперь уже она приезжала ко мне домой, оставляя Матвея с отцом и плакала. Потому что находится в такой обстановке и не отвлекать свой мозг — это свихнуться возможно очень скоро.
