Она властвовала над Персией, Средиземноморьем и каждой страной, до которой могла доплыть ее армия. Чума, пришедшая в пятьсот сорок первом году нашей эры, навеки все преобразила. Столь губительного морового поветрия мир не видел ни до, ни после того. Улицы города покраснели от крови, источаемой телами. Трупов было так много, что Юстиниан повелел сбрасывать трупы в море. Но все равно их было слишком много. У самых городских стен римляне рыли громадные братские могилы, каждая из которых вмещала семьдесят тысяч человек.
Погребальные костры пылали сутками…
«История повторяется», – подумал Дэвид. Если это случилось в Сеуте, то как выглядит остальной мир? Чума, выпущенная на свободу «Протоколом Тоба», предотвращению которого Дэвид посвятил последние десять лет жизни, вовсю бесчинствовала. Он проиграл. Сколько человек умерли? Почти против воли его мысли сосредоточились на одном человеке – Кейт. Выбралась ли она в Гибралтаре? И если да, где она сейчас? В Южной Испании? Здесь, в Марокко? Она – иголка в стоге сена, но если удастся пережить встречу с надвигающимся левиафаном, Дэвид спалит стог дотла, чтобы отыскать ее.
Придется поджидать своего часа, шанса бежать. Сидя на заднем сиденье джипа, он проводил взглядом последнюю выжженную полосу.
Колонна сбросила скорость перед стальными воротами посреди гигантской стены. По обе стороны от ворот висело по черному флагу. Как только ворота открылись, чтобы пропустить джипы, порыв ветра подхватил флаги, и они развернулись: [II].
«Иммари Интернейшнл». Высокую белую стену, вздымающуюся в высоту как минимум футов на тридцать, тут и там марали черные подпалины – несомненно, следы штурма вражеской кавалерии. Стена в черную полоску с воротами смахивала на зебру, разинувшую пасть, чтобы проглотить колонну. Флаги развевались на ветру, будто уши. «Во чрево чудовища», – подумал Дэвид, когда они проехали под стеной, и ворота за ними быстро закрылись.
Восемь солдат, которые задержали его в горах, связали ему руки и привязали к поясу.
Дэвид молча ехал на заднем сиденье джипа, беззвучно снося тряскую – порой до безобразия – поездку из гор. Прокрутил в голове ряд сценариев побега, но каждый из них обрывался на том месте, где он выпрыгивал из джипа, ломая себе уйму костей и полностью лишаясь боеспособности."
"Теперь же Дэвид принялся извиваться на сиденье, вертясь влево-вправо, рассматривая внутреннее устройство базы, отыскивая возможность бежать.
