Наверно, протянет еще несколько часов, и все.
Требовалось сделать какой-нибудь ход. Вэйл подошел к поврежденному скафандру атлантов, комом валявшемуся на полу. Может, если его надеть… Подняв скафандр, Дэвид свесил штанины вниз. Они едва доставали ему до лодыжек. В Дэвиде шесть футов и три дюйма, да притом он широкоплечий, а владелец скафандра был не выше шести футов и довольно щуплым – наверное, женщина. Бросив скафандр на пол, Дэвид посмотрел на другой костюм – новехонький, с иголочки, мундир подполковника Иммари.
Он сел на скамейку рядом с костюмом. Это оставалось единственным, что он не испробовал. «А есть ли у меня выбор?» Неохотно натянул брюки, потом ботинки. Встав, поднял китель на вытянутых руках, подержал его перед собой. Каждая из четырех стеклянных труб в комнате показала его искаженное отражение. Свежих пулевых ранений на груди и плече как не бывало. Да и старые шрамы на груди тоже как корова языком слизала – ожоги от здания, рухнувшего от взрывов 11 сентября и похоронившего Дэвида под собой, рубец от ножевой раны чуть ниже ребер, полученной во время операции под Джакартой, и рябины от шрапнели из Пакистана.
Просто новый человек. Но взгляд остался тем же самым – пристальным, но не жестким.
Вэйл провел ладонью по своим коротким белокурым волосам, вздохнул и долгую секунду разглядывал китель – последний предмет мундира. Натянул китель на себя, и тот блеснул, подстраиваясь под свет.
Дэвид гадал, очнется ли он опять в трубе, если умрет. Будто прочитав его мысли, вдоль первой трубы пробежала тоненькая трещина.
От нее под всеми углами начали разбегаться более мелкие трещинки, множась и распространяясь, будто клетки, делящиеся в чашке Петри. Остальные трубы последовали ее примеру, и в конце концов четыре прозрачных трубы так затуманились от трещин, что стали молочно-белыми. Затем их чуть тряхнула серия негромких хлопков, и крохотные осколки стекла посыпались внутрь.
Вскоре на месте четырех труб высился ряд конических кучек стекла, блестевшего в резком свете, будто груды бриллиантов.
«Пожалуй, вот и ответ на вопрос», – подумал Дэвид. Что бы там ни случилось за пределами этой комнаты, на воскрешение здесь рассчитывать не придется.
Дверь справа от него с шипением отделилась от стены и распахнулась. Подойдя к порогу, Дэвид выглянул. Сколько видел глаз, перед ним тянулся узкий, тесный коридор. Световые бусинки у пола и потолка едва освещали его.
Он тронулся в путь по длинному коридору, и дверь комнаты с трубами закрылась за ним.
