Надо остановить последовательность возрождения, положить конец их адским пыткам. Они могут никогда не проснуться, но он в состоянии обеспечить их безопасность. Он солдат. Это его работа… его долг.
Слоун отошел от пульта управления, и снова оказался на наблюдательной палубе корабля. Внизу проплывала синяя, зеленая и белая планета. Земля. Небеса ее были чисты, а земля внизу хранила девственную неприкосновенность. Ни городов, ни цивилизации. «Чистый холст. Шанс начать заново».
Дориан обернулся и снова увидел усыпальницу, но не зал с трубами.
Он находился в помещении поменьше, всего с двенадцатью трубами, и все они были пусты. Дориан моргнул, и в центральной трубе появилось тело – доисторический человек. Он снова моргнул, и появился другой человеческий предок.
Комната померкла, а он оказался под открытым небом, на вершине горы. Обзор искажал изгиб стекла – забрало шлема. На нем был легкий скафандр наподобие того, который дал ему атлант, и стоял он на металлической колеснице, парившей чуть выше черты леса.
Солнце стояло высоко в небе, и лес под ним был зеленым и густым, нарушаемым только скальными уступами, нисходящими в долину, будто ступени исполинской лестницы.
Вдоль гребней пещерные люди сражались деревянными и каменными орудиями. Теперь Дориан разглядел, что это два разных биологических вида. Один вид был помельче, зато орудия у его представителей были лучше. Они накатывались на крупных противников волнами, швыряя в них копья, и общались между собой грубыми гортанными звуками, координируя свои атаки.
Солнце катилось по небу, и долина заполнилась бойцами. Война неистовствовала, и резня была почти поголовной. Кровь текла по земле, марая белые и серые камни. Дориан все парил над ними в колеснице, наблюдая и выжидая.
Затем солнце над долиной закатилось и почти так же быстро взошло, и в долине воцарился покой. На дне трупы громоздились в таком множестве, что Дориан не мог различить земли. Над массовым побоищем роились мухи. В небе кружили стервятники. На скалистых гребнях победители с телами, изукрашенными алыми и черными красками сражения, потрясали в воздухе копьями и каменными топорами, молча глядя вниз.
Крупный мужчина – вождь, как заключил Дориан, – ступив вперед, зажег факел. Потом, проговорив какие-то слова – вернее, издав варварский клекот, – швырнул факел вниз, в долину. Стоящие на гребне последовали его примеру, и огненный дождь воспламенил в долине подлесок, а за ним деревья и трупы.
Дориан с улыбкой включил рекордер шлема.
