Какое-то время он таращился на дверь портала, а затем подбежал к Кейт.
– Янус должен быть здесь…
– Он не придет.
Она почти нашла решение. Лаборатория недалеко. В паре ярусов.
– Он дал нам фальшивое лекарство.
Кейт внесла последние пару модификаций…
– Эй! – Дэвид одной рукой взял ее за руку; в другой он держал ее рюкзак. – Терапия, которую он дал «Преемственности», откатывает все изменения обратно. Скоро нас ждет ретроспектива «Флинтстоунов», – он посмотрел на Кейт. – Я принес твой компьютер. Сможешь это поправить?
– Да, – подняла она взгляд.
– Но если я это сделаю, у меня не будет времени поправить себя.
– Поправить? – Дэвид с недоумением вглядывался ей в лицо. – Не понимаю.
– Возрождение. Воспоминания. Я сползаю к пропасти. Через пару минут последние стадии процесса возрождения завершатся. Я перестану быть… собой.
Дэвид выронил рюкзак, и тот упал у ног.
– Что ты хочешь делать? – Голос Кейт прозвучал механически. Она ждала.
– Я знаю, чего хочу, – и это ты. Но я знаю тебя – женщину, которую люблю.
Я знаю, какой выбор ты сделаешь, – жертвенный путь. Мне пришло в голову то, что ты напомнила мне пару дней назад, в каюте на яхте в Средиземном море. Ты напомнила мне, кто я на самом деле, а теперь я напоминаю тебе, кто ты на самом деле. Это мой долг перед тобой, чего бы ни хотелось лично мне.
Кейт вглядывалась в него. Перед мысленным взором вспыхнула картина: его иррациональная кровожадность, и как она вернула его, напомнив о том, что стоит на кону. То же самое происходило здесь, кроме того, что она стала чересчур уж рациональной, чересчур бесстрастной.
Знала, чего хочет, и знала, что на кону. Но если она спасет себя, если сотрет воспоминания, то, покинув это сооружение, вернется в первобытный мир, населенный людьми, которых отказалась спасти. Бесчисленные смерти лягут бременем на ее совесть. Она станет такой же, как люди в тех трубах в Антарктиде, ее вечно будут преследовать призраки прошлого. Ей ни за что не убежать от этого мгновения, от этого решения.
Выбор прост: или она, или они. Спасти людей, страдающих от фальшивого лекарства, которые Янус подсунул «Преемственности», – или спасти себя. Но все далеко не так просто. Если она предпочтет спасти себя, то никогда уже не будет прежней. А вот если спасет их, то рискует утратить последнюю частичку себя самой, последнюю ниточку, удерживающую ту личность, которой она была, которой она стала.
И в этот момент Кейт наконец поняла Мартина.
