Вот такая история, – Янус погрузился в глубокие раздумья, будто мысленно пребывая где-то далеко.
– Ну… а что же случилось с вами? – полюбопытствовал Дэвид, не зная, что еще сказать.
– Ничего. Тринадцать тысяч лет ничего со мной не происходило. Я думал, мои попытки освободить и возродить погибшую спутницу провалились. Моим последним вариантом было покончить с собой в собственном отсеке, запрограммировав воскрешение в другом. Но сделать это я не мог. Я видел, что стало с моими товарищами, умершими насильственной смертью, с людьми в трубах в Антарктиде, застрявшими в вечном чистилище.
Так что я вошел в трубу и пребывал там тринадцать тысяч лет, ожидая каких-либо перемен.
Дэвид мгновенно понял, о какой «перемене» идет речь. В Антарктиде Вэйл встал на пути у Дориана и его людей, позволив Кейт с отцом бежать оттуда. Ее отец взорвал в Гибралтаре два ядерных боеприпаса, уничтожившие обломок посадочного модуля, который он откопал.
– Ядерные взрывы.
– Да. Они сдвинули отсек, в котором я застрял, ближе к Северной Африке.
А именно к Марокко и Сеуте. Я немедленно активировал свою связь с кораблем. Увидел, что произошло в Гибралтаре, а затем подключился к Антарктиде и просмотрел тамошние ролики. Я понял, что вы пожертвовали своей жизнью ради спасения мужчины, женщины и двух мальчиков. Другой человек, впоследствии оказавшийся Дорианом, был далеко не столь галантен. Вы соблюдали Кодекс Гуманизма, наши этические нормы. Вы проявили уважение к человеческой жизни. Я знал Ареса и понимал, что случится дальше.
Вы с Дорианом были врагами. Арес заставил вас сражаться насмерть, чтобы взять победителя. Я решил загрузить ваши данные. Мне пришлось явить свой аватар – на мгновение, чтобы засечь вашу радиационную сигнатуру. Остальное вам известно. После смерти вы очнулись в части корабля, которая служила мне темницей. Я запрограммировал трубы на самоуничтожение – чтобы вы наверняка двинулись дальше, выйдя наружу.
– Зачем? Что я, по-вашему, мог сделать?
– Спасти жизни.
Я видел, что вы за человек. Я знал, что вы сделаете. А вы не ограничились этим, совершив нечто большее, – вы привели меня к лекарству.
– Вы не могли об этом знать, – заметил Дэвид.
– Не мог. И понятия не имел. Впервые за тринадцать тысяч лет моя часть корабля приблизилась к земле. Я смог освободиться. Мир, который я обнаружил, поверг меня в ужас, особенно Иммари. Однако я ученый и прагматик. В тот момент о «Преемственности» я даже не догадывался.
