Свои космические корабли мы, как правило, прячем в местном поясе астероидов или, в данном случае, на Луне – для большей безопасности, просто на случай, если зонд проскользнет мимо Бакена. Вселенная – опасное место, и у нас нет желания привлекать внимание к нашим подопытным или к себе самим. Мы передислоцировали свой посадочный модуль на поверхность планеты и остались здесь. После этого действовали обычным порядком, точь-в-точь как на других планетах: собирали пробы, анализировали результаты и уходили в анабиоз, пробуждаясь лишь через регулярные интервалы, чтобы повторить процесс.
Однако сто тысяч лет назад нас разбудил досрочный сигнал бедствия. Наша родная планета была атакована. Вскоре вслед за тем последовало другое сообщение – она пала перед врагом невообразимой мощи. Нам было велено оставаться на экранированной планете ради собственной же безопасности. Мы полагали, что наш враг будет преследовать уцелевших атлантов в самых дальних закоулках Вселенной, чтобы истребить всех под корень.
Мы боялись, что Армагеддон распространится на всех людей, на все человеческие миры. Следующее событие вам хорошо известно. Семьдесят тысяч лет назад в нынешней Индонезии произошло извержение супервулкана, изрыгнувшего пепел в небо и вызывавшего вулканическую зиму, которая поставила ваш вид на грань вымирания. Популяционная тревога пробудила мою напарницу и меня от анабиоза. Сбывались наши величайшие опасения. Мы думали, что являемся последними представителями собственного вида – двое ученых, которым не суждено вернуться на родину.
При этом мы наблюдали за гибелью одних из последних людей, которых наш враг еще не нашел. Так что моя напарница приняла судьбоносное решение…
– Наделить нас геном Атлантиды.
– Да. Она сотворила это, не известив меня. Утверждала, что это эксперимент – дескать, можно наделить вас геном выживания и посмотреть, как пойдут дела. Дело было уже сделано, и я спустил все на тормозах. Но приблизительно через двадцать тысяч лет после того, как она внедрила ген Атлантиды, прибыл другой корабль с нашей планеты.
Он приземлился в Антарктиде, где и оставался с той поры подо льдом. На судне находятся последние наши люди.
– Это гробница?
– Своего рода. Но куда больше. Это реанимационный корабль. На нашей планете каждому позволено жить сто лет. Имеются исключения, например, для исследователей дальнего космоса наподобие меня. Мы достигли высот в медицинской науке, но несчастные случаи все равно случаются.
