Дэвиду пришло в голову, что женщина выглядит… отстраненной. Может, она не в себе? Он испытал неудержимое желание обнять ее, но Кейт уже покинула вертолет, и оба ученых, шаркая, выбрались из своих кресел, последовав за ней.
Шоу и Камау присоединились к ним.
– Я-то думал, что катакомбы находятся под церковью Святого Павла, – заметил Янус.
– Нет, – прокричал Дэвид, пытаясь перекрыть рокот вертолетного винта. И поглядел на церковь Святого Павла – каменное строение, возведенное в XVII веке поверх пещеры – грота Святого Павла, где проживал апостол.
Как только группа удалилась от затихающего рокота вертолета, он пояснил:
– Катакомбы чуть дальше впереди. По санитарным соображениям, римляне не позволяли своим гражданам хоронить мертвых в пределах городских стен столицы Мдины. Они вырыли обширную подземную сеть катакомб – погребальных камер – здесь, в Рабате, недалеко от городских стен…
Дэвида так и подмывало продолжать лекцию – историк в его душе не мог устоять перед подобным искушением. В рабатских катакомбах упокоились тела христиан, язычников и иудеев, которые лежали бок о бок, будто члены единого братства – акт религиозной терпимости, почти неслыханной в римские времена, когда преследование властями религиозных лидеров было в порядке вещей.
В то самое время, когда семьи язычников, иудеев и христиан клали своих возлюбленных усопших на вечное упокоение в соседних погребальных камерах в катакомбах римской Мальты, человек по имени Савл из Тарса, иудей и римский гражданин, рьяно преследовал первых последователей Иисуса.
Он яростно радел искоренить зарождающуюся христианскую церковь в колыбели, но впоследствии обратился в христианство по пути в Дамаск – уже после смерти Иисуса на кресте. Савл из Тарса стал известен как апостол Павел, и катакомбы в Рабате переименовали в его честь…
Дэвид тряхнул головой, сосредоточившись на ближайшей задаче.
Пройдя по очередному переулку, они остановились перед каменным зданием, доска на котором гласила:
ДЕПАРТАМЕНТ МУЗЕЕВ
КАТАКОМБЫ
СВ.
ПАВЛА
Янус толчком распахнул кованые ворота, а затем тяжелую деревянную дверь, и вся группа вошла в вестибюль музея.
В просторном зале с мраморными полами царила тишина, жутковатое спокойствие. Стены украшали плакаты, фотографии и художественные полотна. Стеклянные витрины наполняли каменные изделия, а несколько коридоров, ведущих от главного зала, были заставлены артефактами поменьше, опознать которые Дэвид отсюда не мог. Все взгляды обратились на него.
