В голове у Кейт роились вопросы, но, глядя на ряды коек с умирающими, она сумела выдавить лишь:
– Почему они умирают? Я думала, Орхидея остановила распространение чумы…
– Остановила. Но мы наблюдаем падение ее эффективности. По нашим прикидкам, в течение месяца все станут невосприимчивы к Орхидее. Некоторые из умирающих хотят принять участие в клинических испытаниях. Это и есть люди, которых ты видела.
Кейт подошла ближе к одной из коек, задумчиво глядя на людей.
– Что будет, когда Орхидея перестанет действовать?
– Без Орхидеи почти девяносто процентов этих инфицированных умрет в течение семидесяти двух часов.
Кейт не поверила. Что-то в цифрах не сходилось.
– Не может быть. Уровень смертности в восемнадцатом…
– Был намного ниже, это правда. Это одно из отличий нынешней чумы. А когда начали поступать выжившие, мы обнаружили и другие отличия.
Замолчав, Мартин кивнул на ряды полузакрытых камер вдоль стены обеденного зала. Люди в них казались здоровыми, но большинство жались друг к другу, не глядя наружу.
Что-то в них было очень неправильное, хоть Кейт и не могла определить, что именно. Она сделала шаг в их сторону.
– Не приближайся к ним, – поймал ее за руку Мартин. – Похоже, эти уцелевшие значительно… деградировали. Словно все связи у них в мозгах перепутались. У одних хуже, у других лучше, но это регрессивное состояние.
– Такое случается со всеми выжившими?
– Нет. Такого рода вырождение переживает примерно половина.
– А вторая? – Кейт почти страшилась ответа.
– Следуй за мной.
Мартин быстро переговорил с охранником в другом конце зала, и, когда тот отступил в сторону, они прошли в обеденный зал поменьше. Окна здесь были забиты досками, и все помещение до последнего дюйма было разгорожено на большие камеры, кроме узкого прохода посередине.
Мартин остановился.
– Вот остальные выжившие – те, кто учинил неприятности в лагере.
В тесном помещении содержали, должно быть, сотню выживших, но царила гробовая тишина. Никто не шевелился.
Каждый из них стоял, устремив на Кейт и Мартина холодный, бесстрастный взгляд.
– Никаких существенных физических перемен не наблюдается, – продолжал Мартин вполголоса. – Во всяком случае, мы их не выявили. Но изменение связей мозга они тоже претерпевают. Они становятся умнее. Как и при деградации, результаты варьируются, но некоторые индивидуумы демонстрируют способности к решению логических задач, выходящие за всякие рамки. Некоторые становятся чуть сильнее.
