Не сразу, и стыжусь этого. Очень стыжусь. Первым делом я хотел удрать из лагеря и найти тебя. – Он посмотрел на нее, и на долю секунды Кейт увидела человека, которого полюбила. Он был сильным и уязвимым, он был… Дэвидом.
Он отвел взгляд.
– Но я не представлял, где ты, даже не знал, с чего начать. Вот тогда-то я и решился вступить в схватку и захватить базу.
– Дэвид, это как-то тебя переменило."
"– До сегодняшнего дня я убил сотни человек – дьявол, да я даже не знаю, сколько именно. Большинство из них были негодяями, которые пытались прикончить меня или мою тогдашнюю команду – ну, пожалуй, за исключением тех, кого я подстрелил из снайперской винтовки, но общий принцип тот же.
Сеута – дело другое. Совсем не то что выполнять приказы. Я составил план, подрядил под него людей, а когда пробил час, нажал на кнопку, убившую тысячи солдат и ввергшую это место в состояние войны. Это была моя бойня, и я считал ее справедливой, считал, что они этого заслужили. И хотел положить схватке конец.
Ощутил порыв, пылающий во мне огнем. Я хотел большего. Хотел истребить их всех под корень, сейчас же, пока мы можем.
Кейт поняла все. И как покинула Дэвида в Гибралтаре, и его решение сражаться в Сеуте. За ночь его раны не исцелятся, и гнев в ближайшее время не утихнет. Но есть просвет, щелочка, в которую можно проскользнуть, чтобы вытащить его. Дэвид заерзал на кровати. Сейчас он уязвим, и Кейт ощутила, что следующие ее слова решат не только, что будет с «ними», но и участь множества других людей.
И негромко промолвила:
– Дэвид, мне нужна твоя помощь.
Он повернул голову, но не отозвался ни звуком.
– В ближайшие сорок восемь часов умрет девяносто процентов мирового населения.
– Как?
– Чума мутировала. В Германии был взрыв…
– Это Слоун. Он вынес чемоданчик из сооружения в Антарктиде.
– То, что находилось в этом чемоданчике, эмитировало радиационную сигнатуру, прокатившуюся по всему земному шару. Эта радиация преобразила чуму. Теперь защиты от нее нет.
Орхидея отказывает. Каждая нация на планете стоит перед угрозой распространения инфекции и смерти. Все рушится. Но, по-моему, лекарство можно отыскать. Мартин работал над ним вместе с подпольным консорциумом «Преемственность». Туда входят люди из центров борьбы с заболеваниями. По-моему, он стоял на пороге открытия лекарства. У меня есть его записи, но мне нужна твоя помощь.
– Ты считаешь…
– Есть и еще кое-что. Я должна это сказать.
