От аромата ее кожи и тактильных ощущений пьянею как от полбутылки вискаря. Снова трясти начинает, тело покрывается испариной, рот наполняется слюной.
Целую жадно. Шею, грудки и соски, которые, похоже, стали моим личным фетишем. Спускаюсь к животу и, лизнув пупочную впадинку, поднимаю на нее взгляд.
Александра смотрит на меня расфокусированным взглядом, дышит часто через рот. В глазах желание плещется."
"Я возвращаюсь к своему занятию. Замедляясь, ласкаю ее губами, склонив голову, кончиком носа задеваю скрытый хлопком ее лобок.
Резкий вдох, рывок на меня, и между мои лицом и ее киской оказываются обе ее ладошки.
- Н-не надо...
Похер. Целую ладони, языком узоры на них вывожу, каждый пальчик облизываю.
- Олег... что ты делаешь?..
- Полизать тебя хочу. Можно?..
- Нет! - восклицает с паникой в голосе, - нельзя!
- Тебе вчера больно было... пожалеть хочу...
- Нельзя...
- Можно... я очень хочу...
Не помню, когда последний раз занимался этим, но Сашке приятно сделать очень хочу. Сдохну, если ее оргазм не увижу.
- Я не могу, - хнычет, когда я мягко отвожу ее руки в стороны.
- Тебе не надо ничего мочь. Я все сам сделаю.
Откидывается на подушки и закрывает лицо руками.
- Расслабься, мышонок, ни о чем не думай, - приговариваю, покрывая бедра частыми поцелуями, - сосредоточься на ощущениях.
- Боже... мне страшно.
- Больно не будет, - обещаю, проводя кончиком носа по ластовице ее трусов, - будет очень приятно.
Трусь губами об плоть через ткань, запах ее интимный в себя тяну, слюной захлебываться начинаю.
Младший сходит с ума, дергаясь в припадке, пытается пролезть через резинку трусов.
Саня все еще напряжена, и мне бы продолжать убалтывать ее, а слова не идут - по мозгам хлещет похоть, наружу инстинкты низменные лезут.
Подцепив резинку ее белья, стягиваю трусишки по ногам и развожу стройные ноги в стороны.
Сашка тут же сводит их обратно. Я обхватываю колени и возвращаю их в прежнее положение.
Смотрю.
Пилоток я повидал немало, и тут меня мало что может впечатлить. Но Санина норка достойна любования.
Аккуратная, красивая, как с картинки.
Не тронутая никем.
Вроде ничего сверхъестественного, но мысль эта отдается странным свербением за ребрами.
Моя. Меня ждала. Для меня себя берегла.
Пока не знаю, что мне с этим делать, но приятно, черт возьми.
- Оле-е-еж... - проникает в сознание сдавленный Санин голос.
Она сгорает от смущения. Щеки пылают алым, на шее и груди багровые пятна. Губы закушены.
Смешная.
- Засмотрелся... прости...
